— Ну, ты ведь не надеялась, что я оставлю тебя одну? — приподнял я бровь.
Она тряхнула волосами и шагнула под струю, повернувшись ко мне спиной. Я избавился от одежды, не отрывая взгляда от узкой спины, ямочек у поясницы, бедер, ног… Прихватил земляничную склянку и вошел следом, зажмурившись от теплой воды. Вылил на голову девушке изрядную порцию скользкой пахучей гадости, взбил пену.
— Ай, щиплет! — фыркнула девушка.
— Глаза закрой, — скомандовал я, пытаясь не задумываться над своими действиями. Я мыл златовласку, получал от этого какое-то извращенное удовольствие и не думал. Может, на меня так действовала Изнанка, а может, очередное кровопускание, чуть не отправившее к предкам. В конце концов, кто сказал, что этот день не последний в моей поганой жизни? А я еще ни разу не намыливал земляничной дрянью красивую и соблазнительную девчонку. Пожалуй, это стоит исправить.
— Лекс, ты решил выдрать мне все волосы? — сипло осведомилась Одри и повернулась ко мне. Стоял я близко, так что мне в грудь уткнулись ее округлости. Я шумно задышал и провел ладонью по лицу златовласки, стирая обильную пену. Она похлопала ресницами. На ее голове я соорудил огромную мыльную башню, выглядело это занятно. Правда, не отвлекало меня от настойчивого желания взять девушку прямо здесь.
— Ты ничего не умеешь, — хмыкнула она и отобрала у меня склянку. — Надо нежнее, Лекс…
Провела ладонями по моему телу, намыливая. Я смотрел сверху на ее ладони, на улыбающиеся губы, на шапку пены. Смотрел, дышал, нервничал. Пытался сдержаться. Получал почти болезненное удовольствие. Когда Одри добралась своей ладошкой до паха, я замер, мучительно боясь пошевелиться.
— Вот так, — ласково пропела златовласка, намыливая самую важную часть моего тела. Я прикрыл глаза и стиснул зубы. Попытался думать о Кархане, умертвиях и самых отвратных заклинаниях, которые знал. Но получалось лишь о том, остановится ли Одри на ласках руками или сделает что-то еще?
Тонкие пальчики порхали, выводя круги и спирали, я дышал. Пытался дышать.
— Вот так… — выдохнула златовласка. — Красота!
Я скосил глаза вниз. На моих бедрах высилась мыльная пена, из которой торчал розовый орган. Одри сначала придушено хихикнула, а потом начала хохотать, как ненормальная. Я рыкнул, подтянул ее за подмышки, прижал к стене и навалился всем телом.
— Смешно, значит?
— Очень! Ты бы видел свое лицо!
— Значит, смешно тебе? — грозно повторил я. — Ну, ладно. Смейся.
Вытащил девчонку из-под воды и потащил в комнату, оставляя на ковре мокрые следы. Кинул ее на кровать — брыкающуюся и смеющуюся, придавил собой. Потерся, уже сходя с ума от скользкой горячей кожи и вкуса ее рта с привкусом горькой земляники.
— Значит, смешно… — хрипло выдохнул, покрывая ей шею жадными поцелуями. Одри откинула голову, подставляясь мне, выгнулась. Я перевернул ее на живот, горячо и торопливо прошелся языком по холке, сжал мокрые волосы, потянул. Она издала сдавленный стон, только в нем совсем не было боли, лишь желание. И приподняла бедра, доводя до безумия этими движениями. Демоны, а ведь я хотел быть нежным! Но златовласка будит во мне что-то запредельное, то, что я не могу контролировать и сдержать. Стоит лишь ощутить ее, и я животное, забывающее о прелюдии и всех тех ухищрениях, на которые способен. Кажется, я даже гордился своими умениями… Ну да, наверное…
Здравая мысль показать ей еще хоть что-то появилась и забилась в угол, испуганная хаосом мыслишек пошлых и извращенных. Но я вытащил ее из паутины, встряхнул и попытался вникнуть.
Так, нежность. Женское удовольствие. Предварительные ласки. Перечень труднодоходимых понятий, которые пылились где-то на чердаке моего сознания.
Скрипнул зубами и перевернул Одри на спину, чтобы не соблазниться ее шикарным тылом. Правда, лучше не стало, теперь меня атаковали орудия ее груди. Били прямо так… насмерть.
— Лекс, что ты делаешь? — жарким шепотом осведомилась Одри, когда я рывком подтянул ее к краю кровати.
— Наверстываю упущенное, — выдавил я, пристраиваясь между ее ног. Умертвил, кровавые трупы, проклятые ритуалы. Кишки. Внутренности. Так, теперь в обратном порядке… И не думать о том, что вижу. Но надо признать… так открывается шикарный вид…
— Лекс? — изумилась она, а потом ахнула, когда я коснулся языком.
— О, Богиня, — простонала златовласка, хватаясь за покрывало. — Еще…
Я бы ответил, но мой рот был занят. Одри закричала, а я не выдержал, оказался сверху, присоединившись к ее воплю. Наверное, в моих резких движениях не было ничего красивого, и, боюсь, я выглядел слегка одурманенным, но Одри нравилось. Я почувствовал это, уловив, как ее мышцы вновь сжались внутри. И к пику мы взлетели вместе, совершенно оглушенные и мало что соображающие. Потом я откатился, раскинул руки и ноги, глядя в потолок. В голове шумел ветер, тело казалось одновременно легким и изрядно отяжелевшим, в паху все еще эхом прокатывались спазмы. Великолепно.
— Ты какой-то другой, — Одри легла на бок, глядя на меня.
— Просто подумал, что сегодня вполне может быть моя последняя ночь. А я еще так многое не пробовал.
Она фыркнула.
