А потом Адель пригласила Арью на девичник. Её и ещё нескольких знатных дам. На каком-то моменте Арья повела себя вызывающе — нагрубила, оскорбила кого-то из присутствующих. Адель разгневалась и разбила ей голову своим любимым боевым молотом. Насмерть, разумеется. Кроме Арьи погибло еще несколько её телохранителей. Всё происходило на глазах кучи свидетельниц, и, поскольку Адель — женщина, да ещё и беременная, — Караэн пришёл в восторг, и посвятили все вечера обсуждению этого события. Фанго уверял, что хоть это и очевидное политическое убийство, но все отнеслись с пониманием. Если бы это сделал я, пивовары бы стали мстить. А так — гильдия раскололась на фракции, начались внутренние дрязги, борьба за власть… Очень удобно.
— Мой сеньор! — это был Сперат. Голос у него был напряжённый.
Я обернулся к нему — как раз вовремя, чтобы заметить: старушка, сидевшая у корней Дуба, начала светиться, как сам Дуб. Я встал. Что ж, у нас есть победительница. Теперь придётся потратить время, чтобы выстроить с ней общее понимание ситуации. Не знаю, чего хочет она, — а узнать надо. Ещё важнее, чтобы она поняла, чего хочу я. И постаралась это выполнить. Ведь то, что нужно мне — нужно Караэну.
Скорее всего, придётся привлечь Вокулу. У него с людьми выходит лучше. Хотя, если честно, не хочется его отрывать — Фанго доносил, что тот уже почти не спит: урезает у сна по паре часов в день, чтобы следить, как идут дела в гильдии лекарей. А гильдия эта теперь обосновалась в новом здании, построенном на месте бывшего братства охотников. Надо будет сказать ему, что в этом есть и стратегический потенциал — если подать грамотно, пойдут и финансы, и репутация.
К несчастью, поговорить с новоиспечённой ведьмой в тот день не удалось — касание богини погрузило её то ли в сон, то ли в кому. Не реагировала ни на крики, ни на пощёчины. А когда оцепление регуляров прорвали её многочисленные родственники, всё превратилось в цирк. Кончилось тем, что я махнул рукой и разрешил уволочь старушку домой. А сам всё-таки решил немного прокатиться.
Поскольку у местных мех был предметом роскоши, то и шуба считалась символом статуса. Впрочем, как и в моём мире. Мне подарили парочку. И, как водится, из-за множества «стильных» разрезов ни черта они не грели. Тоже знакомо — у нас такие бессмысленные меховые накидки делают для женщин. Надевать латный доспех я сегодня поленился, но мой парадно-повседневный парчовый поддоспешник вполне справлялся — не хуже телогрейки. Достаточно просто накинуть сверху плащ — и вот я уже даю волю Коровке. Он мчит вдоль стен Караэна, выбрасывая из-под копыт мерзлую землю, перемешанную со снегом, а потом — по Древнему тракту, высекая искры из запорошенных плит. И налево, туда, где раньше было сплошное болото.
Ехали долго. Я успел насладиться скачкой, а Коровиэль — размяться. Наконец мы добрались до заболоченного канала. Обычно зимой работы прекращались по очевидным причинам — людям невозможно стоять в ледяной воде. Я подъехал к Бруно Джакобиану — он упрямо отказывался сидеть в Университете, и обычно пропадал на «раскопках». А теперь командовал на расчистке канала, выполняя обязанности прораба. Впрочем, не он один — все лекторы уже успели побывать тут, поупражнявшись в командовании над теми новыми рабочими, которых я пригнал ещё летом.
— Ну что, как оно? — спросил я, когда Бруно закончил своё традиционно витиеватое приветствие.
— Сложно сказать, сеньор Магн, — ответил он в своём обычном стиле когнитивно-сложного человека. Слишком уж у него много параметров оценки.
— Тупые, но сильные? — ухмыльнулся я.
— Сильные. Но тупые, — неожиданно поддержал меня ректор, даже выпростал руки из-под своего толстого шерстяного плаща, чтобы было удобнее разговаривать. — Ночью забыли отозвать одного… он в намыв упёрся, а подплавь ушла… Так он давай скрести, пока черпалку не отломал!
— Но работа идёт? — уточнил я. Хотя это и так было видно. Заболоченный канал расчистили на пять километров в обе стороны от тракта. Ещё до зимы вода отступила метров на пятьсот, оставив груды торфа. Похоже, весной прямо у стен Караэна прибавится пара десятков квадратных километров новой, плодородной земли. Как раз хватит нарезать ленов для новоиспечённых рыцарей.
— Всё-таки удивительные существа, — пробормотал Бруно, разглядывая мокрые, обледенелые туши, ворочающиеся в иле. — А можно их сделать ещё? Мне нужно… не больше десяти. У меня есть пара проектов…
— Тысяч? — уточнил я.
— Нет! — ужаснулся Бруно.
— Мелко мыслите, ректор, — пожал я плечами. — Попробуйте снова. Десять тысяч завтра — не обещаю. Но к концу следующего года?.. Вполне реальная цифра.
Бруно сначала побагровел от оскорбления. Потом до него дошёл смысл сказанного. Он долго смотрел на существ в воде.
— Если вы и впрямь сможете создать столько… это изменит всё, — выдохнул он наконец.
— Нет, сеньор лектор, — сказал я, легко. — Этоя́изменяю всё. А они — просто инструмент.
Я спешился. Подошёл ближе к воде. Обернулся.
— Кстати, хотите, расскажу, как я их делаю?
