Очень трудно каждому крестьянину в Таэне или Королевстве продать кусок сносного караэнского сукна или штампованный серп. Не довезти. Это слишком дорого и долго. Если в повозку, запряжённую быком, положить сено и кормить его им — он сожрёт свой груз через дней пять. Поэтому так трудно водить армии — все эти тягловые животные постоянно хотят жрать. И даже если под ногами трава, им нужно часами пастись. Поэтому боевых коней кормят пшеном и фруктами — иначе просто не будет времени на них ездить. Да Коровка бы и не наел такую стать на сене. А чем крестьянин расплатится? Брюквой?
Хотя… во Вторую мировую полно же было лошадей. Как-то же их кормили… Я что-то упускаю. Ладно, тут я уперся в тупик. Зайду с другой стороны.
Я не большой экономист. Но помню, промышленная революция началась в Англии. Что у неё уже было? Флот. И рынки сбыта. Не обязательно брать золотом. Можно — чаем.
Табаком. Опиумом… Об этом надо осторожно поспрашивать. Итак, мне нужны тысячи и тысячи парней вроде Лардо — у которых есть что взять и у которых даже одеяла нет. Я уверен, в этом мире таких полно. Тысячи людей ждут свои тёплые караэнские одеяла, чтобы отдать за них меха или золото. Надо только им их доставить…
Я ударил себя кулаком по колену — и тут же скривился от боли. В последнее время я редко надевал доспехи, но ещё не успел отвыкнуть. А с моей силой — по неприкрытой сталью ноге… больно.
Я посмотрел на Вокулу и начал:
— А что насчёт… — чуть не ляпнул «железные дороги». Но быстро нашёлся, куда перевести тему: — Университета лекарей?
— Гильдия! — радостно отозвался Вокула и заулыбался как нормальный человек. — Мне удалось протащить разрешение через Золотую Палату. Эти дураки боялись, что лекари задерут цены, пришлось пойти на уступки и назначить повинность перед городом…
Мне оставалось только одобрительно кивать. Вокула и правда втянулся в идею с лекарями. Я пару раз бывал у них — им выделили несколько домов рядом с Горящим Пиком. Туда начали стекаться больные. Всё пошло не совсем по плану.
Как таковых болезней тут было немного — в основном два вида: «всякая фигня» и «та, от которой умер». При врождённой склонности к магическому лечению почти у каждого, это только усугублялось. С одной стороны, они тут вполне лечили хронические вроде артрита или подагры — с которыми в моём мире так толком и не справились. С другой — дружно умирали к сорока от «холодной воды и застужения кишок». Я подозревал кишечные инфекции. Из трёх показанных мне больных после своего магического медицинского скана двух я уверенно опознал как страдающих от аппендицита. А у одного… чёрт знает что. Причём похоже, магической природы.
Я подал идею о посмертном вскрытии для выяснения причин смерти, но к этой мысли местные лекари ещё должны были привыкнуть.
— Мы составили каталог одобренных гильдией снадобий, и он постоянно расширяется, — вещал между тем Вокула. И даже достал богато иллюстрированный талмуд.
Хотя… насчёт «талмуда» я, конечно, погорячился — просто листы были из тонко выделанной кожи ягнёнка. Гораздо толще, чем привычная мне бумага. На вид — увесистый том, а по факту страниц пятьдесят, и заполнено из них не больше трети. Рисунки растений, рецепты, даже комплект походной лаборатории… Почти в каждом рецепте добавки из тварей Диких Земель и с одинаковой припиской: «но лучше добавить три щепоти мелко натёртого сердца нежити». Да они ближе к алхимикам, чем к медикам. Этого следовало ожидать.
— Вам надлежит немедленно заняться печатью этого труда, — вставил я, когда Вокула устал и потянулся за бокалом вина. — На бумаге. сто, или даже тысячу экземплеров. И пусть у каждого лекаря будет такой при себе.
Вокула застыл с разинутым ртом. Я снова сказал очевидное — невероятное, от которого у местных сносит крышу. Ну да, для них заиметь хоть один рукописный экземпляр книги — уже удача. Переписчики тратят на каждую книгу недели, а то и месяцы. Поэтому одна книга на толпу, всё заучивают наизусть. Книги — это драгоценность. При этом Вокула сам занимается газетой: каждую неделю он выпускает тысячи листков с новыми текстами. И даже по просьбе ректора Бруно печатает «статьи» из Университета, которые потом рассылают по всему Регенству. Но — сделать не одну великую книгу, а размножить её и выдать по экземпляру в руки каждому… Ему просто не пришло в голову связать эти вещи.
Как оказалось, я неверно истолковал выражение его лица.
— Увы, сеньор Магн, — вздохнул он, — немногие из неофитов умеют читать. К тому же те, кто не может наизусть повторить пару только что зачитанных вслух страниц, просто не допускаются к обучению в гильдии лекарей. Это напрасный труд, — покивал головой, будто объясняя что-то само собой разумеющееся.
Магн внутри меня взбеленился.
— И всё же, сделай, как я сказал, — отчеканил я, чем сильно испортил разговор. Потом, уже без металла в голосе, добавил:
