Парень не растерялся — ударил щитом по земле, отсекая змейке голову. От второй — прикрылся ладонью, словно от солнца. Топор остался болтаться на ремешке. Но я ошибся: в следующую секунду от его ладони вверх вырвался сноп ледяных игл. Тонких, но быстрых и острых. Это была достойная контратака. В сочетании со щитом — почти идеальная.
Обе змеиные конструкции взорвались. Верхняя — высоко, безвредно. Нижняя — у самой земли. Обожгла её, спекая почву в корку, вспыхнули травинки, взвился пар. Парень скрылся в облаке пара, у него загорелась одежда. Щит начал тлеть.
И всё же он рванулся вперёд — добивать. Правильный ход: магия требует сосредоточения. Даже я, владея иного рода магией, знал — это словно мышца, которую трудно напрячь. Трудно довести до автоматизма. Не инстинктивный удар рукой, а сложный жест, как будто ты рисуешь.
Но рыжая не была уязвима. Она тоже отпустила топор, дала ему повиснуть на ремешке, и выпустила пламя прямо из ладони. Парень, ослеплённый паром, увидел его слишком поздно. Сгусток пламени ударил ему в грудь, взорвался, и щит отлетел в сторону. Его отбросило на спину.
— Стоп бой! — рявкнул я.
Герольды в ярких нарядах ринулись в круг. Двое остановили рыжую своими тяжелыми посохами, уже кинувшуюся добивать. Другие полили водой лежащего — горящего — парня. Один из зрителей вызвал что-то вроде локального душа.
— Его доспех мой! — визжала рыжая. — Он сам сказал!
Я спешился, подбежал. Пустил волну лечения. Лицо и глаза спасло забрало. Но воротник прогорел, и ожог на горле был глубокий — почти до хряща. Пришлось потрудиться, чтобы сохранить ему дыхательное горло… трахею, кажется. Остальные ожоги — менее критичны, но кожу он потерял местами на ладонь.
Сняли с него броню. Почерневшую, обугленную, но не развалившуюся. В целом — спасли. Его слуги уволокли его к уже ожидавшим лекарям. Сегодня все за счет заведения.
Как я и предполагал, после победы рыжая стала для большинства «своей в доску». И теперь, если кто-то говорил ей грубости, получал сразу несколько вызовов от дураков, которые хотели ей понравиться.
Позже я зашёл в палатку лекарей. Нашёл «своего» среди раненых. Он лежал на тюках, набитых соломой и покрытых попоной, раздетый донага и намазанный лечебными мазями слоем толщиной с палец.
— Не переживай за доспех и оружие, — начал я. — Это я смогу исправить.
— Я, Теар из рода Сколан, не нуждаюсь в подачках! — прохрипел парень.
Голос его, из-за повреждённого горла, звучал тихо и сипло. Скорее всего, так и останется. На глазах у него выступили слёзы — ему было больно.
Я мысленно выругался. Опять забыл, с кем имею дело. Это не бродяга в нелепой броне. Передо мной — не просто голый и вымазанный в жирной мази солдат. Это воин. За ним — поколения таких же воинов, прошедших битвы, монстров, болота и осады. Это как если бы у меня в том мире не просто дедушка получил орден Славы, а поколения за поколениями, десятки предков, получали награды за страшную войну с беспощадным врагом.
В моём мире такая война длилась четыре года. И этого хватило, чтобы сформировать нацию. А здесь — она длилась тысячу лет.
И он вовсе не нуждается в подачках. Каждый, кто приехал сюда во главе своего «копья», имеет за спиной сотни людей. Может, даже тысячи — если считать с жёнами, детьми и слугами. Да, кольчуга стоит целое состояние, если оценивать её в серебре. Но большинство не покупают себе оружие — они его добывают. В бою. Реже — служат в охране купцов или Великих Семей. Делают сами, вместе с кузнецами, мастерами, иногда даже всей деревней.
Так тут устроено: крестьянин, в общем, всё нужное для жизни делает себе сам. Разве что серпы и ножи кует местный кузнец. Копьё? Тоже можно. Арбалет? Иногда. А вот доспех для всадника, защитника… доспех часто собирается по частям, поколениями, как реликвия.
Человек моего положения редко действует наобум. Фанго уже успел нашептать мне о семье этого парнишки. Преданный, старый род. Служат Итвис вот уже пять поколений — почти сто лет. Основатель был простым стражником, только с явным талантом к боевой элементальной магии. Скорее всего, чей-то бастард. Служил верно, стал рыцарем. К сорока — получил в жёны благородную даму от побеждённых конкурентов и землю, надо думать, от них же.
Род Сколан — очень лояльные. Даже ту нелепую попытку Великих Семей насадить тут культ Солнца вместо Императора, которую они сами давно забыли, — восприняли как откровение. Сделали её своей новой верой. Настолько, что традиционное местное поклонение предкам и Великой Матери отодвинули на второй план.
Во владениях этого юноши есть кожевенная мастерская. Мастеров — человек пять. Подмастерьев — десять. А просто помощников — с полсотни. Ручной труд, трудоёмкий, требует много рук. С семьями — уже минимум триста душ. И всех нужно кормить. А это ещё сотня семей на земле, чтобы снабжать их едой.
