Так вот — такую кожаную броню эта мастерская сделает… Понятия не имею, за месяц или за год. Скорее за год. Тут примитивность технологии компенсируется тщательностью. Сам цикл от сдирания шкуры до готовой брони может длиться больше года. Они дуги для арбалетов год сушат в специальных складах с нужным микроклиматом — домики на склонах, чтобы ветер тянул. Один раз не укутал зимой, не уследил после дождя за влажностью — и всё пропало.
Неудивительно, что мы в моём мире в итоге стали делать всё из железа, а потом — из пластмассы. Это сложнее. Но проще.
Передо мной — абсолютно лояльный человек. Кого я планировал мимоходом завербовать в свою свиту… и вместо этого оскорбил. Мой промах. Последствие того, что я повёл себя как хороший человек в моём мире, а не как Магн Итвис.
Надо было прийти, сразу заявить свои права, напомнить, что я спас ему жизнь, и ткнуть носом в долг. А долг — в замкнутых, агрессивных сообществах — святое.
— Скажите, — я слишком задумался, и Вокула, стоявший позади, решил вмешаться. Впрочем, разумеется, он не стал вмешиваться в разговор людей благородных. Он обратился к проходившему мимо усталому лекарю:
— Насколько тяжелы раны этого храброго юноши?
— О… — лекарь картинно закатил глаза и нелепо всплеснул руками. Я почти уверен, Вокула заранее обсудил с ним эту «случайную» сценку. — Если бы не впечатляющие таланты сеньора Итвиса, всего нашего искусства бы не хватило, чтобы спасти ему жизнь!
Вокула, заметив, что его сообщник переигрывает, аккуратно подхватил его под локоть и увёл прочь.
Самое забавное — скорее всего, парень действительно мог бы умереть. Не факт. Но вполне возможно. Теперь Теар смотрел на меня по-другому.
— Выходит, я обязан вам жизнью, — прошептал он.
Я сел рядом. Доверительно.
— Клянусь Всепобеждающим Солнцем, однажды я отплачу вам тем же! — просипел он, морщась от боли.
Гордость? Честь? Благородство? В любом случае — он чувствовал долг. А это хорошо. Осталось только укрепить это чувство.
— Что ж. Тогда, со своей стороны, я обязан создать все условия для этого. Вы ведь не посчитаете ниже своего достоинства присоединиться к моей свите?
Когда мы вышли из палатки, я нашёл в толпе сопровождающих Волока.
— Слышал разговор внутри? — спросил я прямо.
Он секунду помолчал, потом кивнул.
— Запомни его, — велел я. — А теперь пошли. Покажешь, где ты там посадил семя одного дерева.
Позже, уже ближе к вечеру, мы спустились в подвалы Горящего Пика. Долго шли между запасов. Горы тюков, пирамиды бочек. Я оставил всю свиту наверху — пусть пьют, едят и думают, что день завершён. За порядком следили Леон и Эскер. Один — обязательный, у другого — имя и титул. А сам я тихонько улизнул, взяв с собой только Сперата и Волока. Вокула намёк понял и растворился. А вот Фанго — нет. Он нутром чуял, что я полезу в Лабиринт. И его неуемное любопытство грызло его не хуже, чем крысы — наши запасы. Его мордочка мелькала позади. За это я его и ценю.
Вокула — молодец. С прошлого раза тут многое изменилось. Появились приспособления для подъёма грузов. Тележки. Это удобно. И даже таблички с записями — чего это, сколько, зачем. Не помню, говорил ли я так сделать или Вокула сам додумался. Склад стал напоминать строймаркет. Только с толпами кошек и светящимися цветами в горшках, под которыми кошки нежились. А может, с обстановкой и сами местные постарались — народ тут сообразительный.
Вообще, Вокула умудряется мастерски подбирать кадры. Вот, например, благотворительный караван беженцам у замка Эскера Дар. Оказывается, это наш кладовщик успел сгонять туда четырнадцать телег с уже окаменевшим мясом и овсом, начинавшим портиться. Ему было жалко выбрасывать — а своим раздать совесть не позволила. Телеги готовились для каравана с серебром, который вёл Белый Рыцарь. Но пока серебро собирали и пересчитывали — стояли без дела. Вот кладовщик и пристроил. Заодно испытал подвеску. Молодец. Леон хотел было его наказать, но Вокула посоветовал наградить:
— Разумная инициатива — залог процветания.
Я подарил кладовщику ношеную куртку со своего плеча. С карманами. Будет носить до старости, с гордостью. И писанную от своей руки грамоту с благодарностью. Вообще бесценно. Хотя, как посмотреть. Грамота мне сэкономила премию для оборотистого мужика. Вот из таких мелочей и складывается эффективное управление.
Я остановился у очередной груды мешков. В устроенном из шерсти «гнезде» вошкались котята, догрызая крысу. Поодаль стояло здоровенное корыто с песком — кошачий туалет. И приспособленная из горшка с узким горлышком «автоматическая поилка». Вот это уже точно моё. Водяные часы я этому миру так и не явил, так хоть это останется. Сперат немедленно начал возиться с котятами и гладить маму-кошку. Волок хмуро стоял поодаль, делая вид, что он слишком взрослый для такого. Я погладил трущегося рядом кота с бандитской рожей.
