Та вскинула подбородок, отвернулась, вырвалась из под руки Гирана и пошла. Ни реверанса, ни поклона. Но шаги были отчётливы, гордые — уходит не проигравшая, а та, кому надоело.
Я подошёл к Адель. Она стояла неподвижно, как статуя. Я взял её за руку — она была холодной.
Адель усмехнулась и прошептала:
— Эта женщина очень своенравна. Ей придется принять, что не все вокруг её слуги. Но, пожалуй, это не столь значительное недоразумение.
— Кажется, вашей сестре нездоровится, — уже шептал Треве Тибальту Вираку, так, чтобы его слышал и растерявшийся Гарвин. — Мы все относимся к этому с пониманием. Не страшно, если она покинет пир…
Обменявшись понимающими взглядами с остальными, я прошёл в зал к пирующим. Там как раз выступали акробаты. Они ходили на руках, довольно неуклюже. Но этого было достаточно, чтобы вызвать неприкрытый и дикий восторг благородных рыцарей. Благородные дамы за отдельным столом куда тоньше чувствовали происходящее — и с жадностью всматривались в лица меня и Адель. Кроме тёти Розы. Она сидела по правую руку от стула Адель и весело болтала сразу с двумя молодыми рыцарями — судя по цветам, из свиты Вирак.
Я помню, как Адель обсуждала со мной, кого посадить на самое почётное место. Решили — тётушку Розу. Как ни крути, она дама уважаемая. Заодно и никого не обидим из жён глав Великих Семей. Увы, всё-таки обидели.
Вскоре вернулись Гарвин и Тибальт, сообщив что Левентия покинула нас по «уважительной» причине. И пир пошёл по правильному пути — все пили, смеялись и решали мелкие проблемы: вроде споров или даже застарелой вражды вассалов и деловых интересов. Маэль Лесан тремя фразами умудрился поставить нас перед фактом о повышении цен на дрова. Он уже успел договориться с Алнез — у остальных семей не было особых возможностей на это повлиять. У Алнез во владениях было много склонов, поросших кривыми деревьями, которые они периодически прореживали и засаживали заново. У Лесан было интереснее. Они отвоевали у Гибельных Земель немаленькую площадь — как нидерландцы у моря. Только вместо плотины — ров и земляной вал с частоколом.
— Вы забыли, что значит Гибельные Земли, — бросал в разговор одну фразу Маэль и надолго замолкал. Зато разговор подхватывал Гарвин. Они сдружились за этот год. Гарвин даже несколько раз бывал в замке Лесан. Он как будто расслабился после того, как выпроводил жену. Стал меньше пить, но больше говорить.
— Это уж точно, мой друг! На прошлой неделе, сеньор Магн, я как-то наведался к сеньору Маэлю, но не застал его в замке. И вы представляете, мне говорят, что он на охоте! Я, немедля, трясу этого подорожника с которым говорил, пока он не признается, куда ехать — и скачу туда. И застаю такую картину, — Гарвин осматривает нас с улыбкой. — Сеньор Маэль со своими друзьями воюет с гусеницей!
Он заразительно хохочет. Потом поясняет, что гусеница размером с телёнка. Лохматая. Жёсткие, полуметровые иглы. Ядовитая. Вылезла из-под земли и принялась жрать лес. В процессе Гарвин даёт пояснение: Лесан земли на границе с Гибельными Землями отдаёт вассалам и арендаторам, но дальше, в глубине, держит рощи фруктовых деревьев. И я впервые понимаю опасность Гибельных Земель — дело не столько в том, что магическая радиация от них меняет флору и фауну.
— Честно говоря, я бы не стал есть их персики, — между делом говорит Гарвин. — Я почти уверен, что некоторые деревья ойкают, когда их срывают!
Трудно сказать, насколько он шутит. Маэль это не опровергает. Только замечает, что раньше приходилось вырубать и пускать на дрова, и засаживать саженцами заново фруктовые сады каждые лет пять. А сейчас, случается, даже у самого вала деревья остаются нормальными и по десять лет. Он упоминает, что это случается не из-за волшебных превращений деревьев в нечто странное, а из-за болезней или просто внезапного умирания целых рощ. Я делаю себе поправку в картине мира. Значит, Гибельные Земли редко порождают мутантов — обычно они просто медленно убивают. Правда, если что-то там приспособилось жить — это обычно нечто с волшебными свойствами. Даже трава в глубине Гибельных Земель, как говорят, умеет охотиться.
Маэль подумывает передвинуть вал ещё немного вглубь. Считает, что их «гибельность» заметно ослабла в последнее время. Этим тут же интересуется Треве — чует выгоду.
Начинается горячий спор — на какую глубину безопасно засеивать Гибельные Земли. Впрочем, там, где это возможно, крестьяне уже и так это делают, так что я не особо прислушиваюсь. Засматриваюсь на студиоза, который создаёт иллюзии весьма откровенно одетых девиц. Я не пригласил никого из Университета — не стоит смешивать разные компании, как и людей разного круга. Тут и без того трудно за всеми уследить: Сперат уже дважды срывался к столам оруженосцев, чтобы осадить слишком громких или задавить в зародыше начинающуюся склоку. Тут ещё не придумали столовые ножи — все режут еду своими кинжалами. И слишком уж часто их держат так, словно хотят пырнуть, а не отрезать.
И вот я замечаю Калеба. Калеб Маделар. Я его никогда не видел, знаю лишь по словесному описанию.
