— Есть вариант, — пробормотал Алнез. — Оставить Инобал формально за Магном, но поручить управление нейтральной стороне. Поставить человека не из семьи. Как с Университетом. Или передать в общее пользование, под арбитраж Совета из достойных людей.
— Ага, — буркнул Треве. — И кто этим Советом будет? Алнез, Вирак и Роннель?
— Я бы предпочёл вариант, где замок остаётся во владении короны Караэна, — сказал я. — Но вы правы: и корона теперь — не отвлечённое понятие. А вполне осязаемая. И многим она тоже не по нутру.
— Тогда, — сказал Вирак, — быть может, стоит поступить так: назначить управляющего без права наследования. Из мелкой знати, не входящей в Великие дома. Пусть управляет как служитель, а не как владелец. И под вашей подписью, раз уж вы нас всех объединили. Но с возможностью отзыва.
— Слишком мудро для нынешнего времени, — заметил Треве. — Все захотят туда своего человека. Даже если не вслух.
Я обвёл взглядом шатёр. На несколько секунд наступила тишина, как перед бурей.
— Тогда давайте говорить прямо, — сказал я. — Кто из вас хочет этот замок?
Роннель склонил голову:
— Мы все его хотим. Но ни один из нас не может его взять, не пролив кровь других. Что ещё хуже — его будет трудно удержать. И это проклятие Инобал.
— А ещё, — добавил Вирак, — это может быть шанс. Если правильно им распорядиться.
— Или конец союза, — завершил Треве. — Если кто-то решит, что может сыграть в долгую. Сейчас самое время спросить себя — почему Маделар, чья жадность вошла в поговорку, так легко согласились на те земли, что мы обещали им после захвата Варры? Почему они кормят и снабжают армию Джевала? И смогут ли они удержать Балдгар?
— Смогут, — вынес вердикт Вирак. — И усилятся настолько, что станут претендовать на место Итвис. Место — в Собрании, в Золотой Палате и, теперь, ещё и герцогскую корону.
— Забыл про шапку Хранителя, — буркнул Этвиан.
— А Маделар не из тех, кто умеет делиться, — сказал Гарвин. — Шутки в сторону, Магн. Мы все тут на твоей стороне. Но, увы, раньше Итвис мог подкрепить свои права десятком заживо сгоревших людей. Если у тебя нет в Буреломе побочной ветви с силой не меньше, чем у твоего отца или твоего брата, — Маделар лишь первые, кто захочет оспорить твоё первенство. Просто они слишком основательны, чтобы бросать перчатку сразу. Сначала они отрастят корни понадежней.
Я сохранил каменное выражение лица. Но, видимо, побледнел — за спиной лязгнули доспехи Сперата. Я вымучинно улыбнулся. Поднял отпил вина, ставшего безвкусным. И сказал:
— Как раз собираюсь навестить Бурелом в этом месяце. Поищу по подвалам.
Все сдержанно улыбнулись моей шутке.
— Сеньор Магн, мы, Треве, живём без особых талантов к боевой магии уже много поколений. И пока справляемся, — мягко сказал Бертрам.
— Алнез не любит убивать — ни друг друга, ни друзей, ни незнакомцев. Потому мы не стремимся к власти больше той, что у нас есть, — сказал Гарвин.
— У Лесан хватает забот с Гибельными Землями и тем, что в них, — прошелестел Маэль.
— А Роннель видит в вас того, кто сделает из города герцогство, — сказал Этвиан. — А быть Великим Домом в долине Караэна — куда хуже, чем в чём-то, похожем на Королевство. Или Золотую Империю. Там всегда есть место для тех, кто разбирается в законах.
Этвиан понимает больше других. Видит перспективу. Я посмотрел на Вирак.
— Как и для тех, кто понимает в войне, — прорычал Тибальт Вирак. — Вирак готовы сражаться всегда. И пусть Великая Мать будет мне свидетельницей — в этой долине лишь мы одни всё ещё умеем это делать по-настоящему. Вот только с кем? Моя двоюродная сестра замужем за Гираном Алнез, моя племянница просватана за Лесан — и не только они. Ваша бабка была Вирак, ваша тётя Роза — наполовину Вирак. Разве что с Роннель мы ещё не породнились…
Он запнулся.
— Недоразумение, требующее скорейшей дипломатической коррекции, — склонил голову Этвиан, с той понятной двоим вежливостью, от которой Тибальт схватиться за кинжал.
Однажды я выясню, что произошло между Вирак и Роннель. Но, скорее всего, не сегодня.
— И только Маделар почти всегда роднилисьь внутри своего круга, неохотно принимая чужих, — подытожил Треве. — Они проникли в Караэн. Половина купцов должна им, другая половина ведёт дела на их деньги. Они размножились, легко сходясь с крестьянками и признавая бастардов. Сила Маделар ныне полна, как кубок на пиру. А дом Итвис… — Треве осёкся, будто бы случайно, но слишком изящно, чтобы поверить в случайность.
Треве проглотил окончание фразы. И приложился к кубку. Как и Гарвин. И Этвиан. Чтобы скрыть улыбки. Только Маэль остался бесстрастным.
Магн внутри меня бесновался от ярости, как чихуахуа за спиной хозяина. Это прорывалось наружу. Вино плескалось в кубке, бровь, должно быть, взлетела на макушку — но остальное лицо оставалось гладким и неподвижным, как доспех.
У нас тут — заговор. Благородный, выверенный, почти утончённый. Вокуле бы понравилось.
