– Никто не должен узнать о нашей связи, – говорит он жестко. – Этого будет достаточно?На стол с громким шлепком падает пачка купюр.Демид Маркелов – известный миллиардер, красавец и звезда финансового мира. А еще – мой первый мужчина.– Слушай. У меня очень ревнивая девушка. И мне не нужны скандалы в прессе, – добивает меня окончательно и бросает быстрый взгляд на дорогие часы на запястье. – В общем, так. Ты забываешь меня, я забываю тебя. Есть что добавить?Есть. Но я не скажу.Не скажу ему о тех двух полосках, что сегодня утром увидела на тесте…
– Никто не должен узнать о нашей связи, – говорит он жестко. – Этого будет достаточно?
На стол с громким шлепком падает пачка купюр.
С особо острой неприязнью я смотрю на деньги и перевожу полный разочарования взгляд на мужчину.
– Слушай. У меня очень ревнивая девушка, – добивает меня окончательно и бросает быстрый взгляд на Ролекс на запястье. – В общем, так. Ты забываешь меня, я забываю тебя. Мне не нужны скандалы в прессе.
Продолжаю недвижно сидеть напротив, но внутри уже все сгорело. И так больно…
Отворачиваюсь, пытаясь сморгнуть непрошенные слезы.
– Влада, без обид. Я считал тебя очень умной и понятливой девочкой, – он запнулся, после чего продолжил втаптывать меня в грязь, – но теперь вижу, что ошибся. Я надеюсь, ты не станешь языком чесать?
Демид моим первым стал…
– Нет, – шепчу еле слышно.
– Тебе есть, что добавить?
Есть. Но я не скажу. Не скажу ему о тех двух полосках, что сегодня утром увидела на тесте…
– Нет, – мне правда больше сказать нечего. – Пойду я.
Демид первым встаёт из-за стола и, не прощаясь, торопливо устремляется к выходу, предварительно небрежно бросив на стол ещё одну пятитысячную купюру. При взгляде на нее у меня начинает дрожать подбородок.
Я задираю голову наверх, поскорее смаргивая слезы, закусываю нижнюю губу, надеясь, что это поможет не расплакаться. Цепляю сумочку и медленно бреду к выходу.
– Девушка! Простите! – официантка вежливо окликает, – вы кое-что оставили… – кивает на стол, имея в виду деньги.
– А это не мое. Наверное, забыл кто-то.
– …В следующий раз можете с папой прийти, – вмешивается в поток болезненных воспоминаний голос доктора, вырывая из бесконечного водоворота мыслей.
Я прочищаю горло и уверенно отвечаю:
– Папы у нас нет. Мы только вдвоём.
Смотрю на экран, и спазм хватает горло.
Это так трогательно. Мигающая маленькая точка. Так бьётся сердечко моего малыша. Привет, зайчик, я уже люблю тебя.
Седовласая женщина ничем не выказала своего удивления или порицания. И только неодобрительно поджатые губы и взлетевшие вверх брови выдали ее.
Молчание затягивается и начинает угнетать.
– Все нормально? – взволнованно уточняю, впиваясь пальцами в ладони.
Ответом меня не удостоили. Женщина перевела на меня хмурый взгляд. А потом, поправив массивные очки, продолжила внимательно рассматривать экран монитора, беспрестанно нажимая на громкую клавишу.
Делает какие-то пометки и резко бросает мне:
– Одевайтесь. Пройдёмте за стол.
Впопыхах натягиваю потёртые джинсы и на ватных ногах ковыляю до высокого стула.
– Срок шесть недель… – уверена, глаза мои вспыхивают радостью, когда доктор говорит, что все нормально и начинает перечислять то, что мне нужно сделать к следующему приёму. – Если ваш несуществующий папа все же появится, стребуйте с него ряд анализов…
Уже внизу, в холле медицинского центра, взгляд случайно упал на монитор телевизора. А сердце почти перестало биться.
На экране его лицо. Звука нет. Демид о чем-то говорит, а я зачарованно наблюдаю за тем, как шевелятся его губы.
Он поворачивается, и его щеки касаются губы нежного оттенка нюд. Камера отодвигается и в объектив попадает девушка необычайной красоты.
– Недавно наш меценат, известный миллиардер и блестящий бизнесмен Демид Андреевич Маркелов открыл всем имя своей тайной возлюбленной. Ею стала владелица известной сети ресторанов европейской кухни «Нуартье» – красавица Маргарита Нестерова. Это известие произвело в массах эффект разорвавшейся бомбы! Пара призналась, что они познакомились на вечере в честь открытия…
Ооох… Лучше бы звук не включался.
Постаравшись выпрямиться и расправить поникшие плечи, я прохожу к выходу из медцентра и снимаю бахилы.
Только на улице заставляю себя надеть пальто и замотать шарф. Очень холодно, а мне нужно себя беречь. Слезы все-таки пролились и сейчас горько скользят по щеке.
Обидно? Да нет. Не обидно. Просто очень больно, так что сердце рвётся.
Где я и где он. Я всего лишь пыль под его ногами. Отвратительная соринка, которая может испортить его безукоризненную репутацию. Надеюсь, никогда больше нам не суждено встретиться!
Да чтоб ты подавился своими деньгами, Демид.
– А теперь спать, – целую сыночка в носик и ласково улыбаюсь.
Сердце наполняется радостью каждый раз, когда на него смотрю. Мишка хватает любимую книжку и с хитрой улыбкой прячет под подушку с синими звёздами, тут же плюхаясь сверху.
Устало потираю глаза и подавляю зевок. Время еще детское, но я уже с ног валюсь. Остался последний рывок и…
– Мама!
Сынок вдруг подрывается на постели и воодушевленно указывает на вибрирующий на тумбе телефон. Отлично! Мы уже почти уснули! Ну, блин, сегодня весь день наперекосяк! Кто ж решил добить меня окончательно? Округлив глаза, смотрю на экран, а предчувствие чего-то нехорошего тяжёлым камнем опускается на сердце и сдавливает горло. Это мой начальник. За два года на личный номер сам он мне ни разу не позвонил. И вряд ли сейчас принёс хорошие новости.
