— И еще я обрезан как мусульманин, — усмехнулся Шарипов, — значит, наполовину я христианин, а наполовину мусульманин.
— Не говори так при дочери, — скорбно попросила Лиза, — неужели ты не можешь быть серьезным даже в таком положении.
— Постараюсь. Как у Кати с лицеем?
— Все нормально, — нахмурилась Лиза, — ее приняли. Но она там на положении нищенки. Ты же понимаешь, как там одеты все девочки, а у нас ничего нет. Над ней будут смеяться все ее одноклассницы.
— Ну почему смеяться, — поморщился Ринат, — я же оставил тебе еще пять тысяч. Купи ей все, что нужно.
— Нам нужно еще питаться и одеваться, — зло заметила Лиза. — Неужели ты об этом не догадываешься?
Он тяжело вздохнул. Посмотрел на Тамару.
— У меня в кармане была пачка денег, — вспомнил он, — найдите мой пиджак, достаньте эту пачку и отдайте ее Лизе.
Тамара увидела, как вспыхнули глаза Лизы. Она нахмурилась. Такую угрозу она не предвидела. Хотя эта попрошайка, кажется, вызывает у ее бывшего мужа только раздражение. Она полезла в карман, незаметно порвала обертку и достала примерно половину пачки, протянула ее Лизе, надеясь, что та не станет считать. Но она плохо знала Лизу. Та взяла деньги и начала их пересчитывать. Но здесь на помощь Тамаре пришел Ринат.
— Потом пересчитаешь, — раздраженно сказал он, — я думаю, в любом случае хватит, чтобы одеть девочку. И не настраивай ее против меня, очень тебя прошу.
— Что ты говоришь? — злым и высоким голосом спросила Лиза, метнув в Тамару тяжелый взгляд. — Когда я настраивала ее против тебя? Никогда такого не было. Катя, поцелуй отца, и мы пойдем домой.
Катя подошла к отцу еще раз, наклонилась к нему и тихо прошептала:
— Папа, я тебя люблю.
— Я тебя тоже люблю, — улыбнулся Ринат.
Они вышли из палаты. Лиза, выходя, кивнула ему на прощание, что не ускользнуло от глаз Тамары. После их ухода Ринат долго молчал, потом тяжело вздохнул.
— Проклятые деньги, — убежденно сказал он, — они всех сводят с ума.
Тамара не стала никак комментировать его фразу. Она вспомнила, что в коридоре ждет Талгат, и пригласила его в палату. Тот вошел мрачный, злой, словно был виноват в том, что произошло. Он стоял перед Ринатом, молча ожидая, когда тот заговорит.
— Вот так, Талгат, — невесело заметил Ринат, — получается, что и меня хотели убить. У Николая была семья?
— Жена, дочь, мать, сестра, — перечислил Талгат, — он их всех кормил.
— Объявите им, что я буду платить им те же деньги, что и раньше. Они ничего не потеряют. Я даю слово…
— Спасибо. Обязательно скажу.
Видимо, детектив нам нужен как можно быстрее. Может, не будем ждать этого бельгийского специалиста, а пригласим местного Дронго? Я правильно назвал его имя?
— Правильно. Я ему позвоню, — кивнул Талгат. — Говорят, сейчас он в Риме. И сначала я хотел поговорить с вами. Кто знал о том, что вы едете к Иосифу Борисовичу? Кроме самого адвоката…
— Наверное, его сотрудники, — чуть подумав, ответил Ринат. — Тамара мне звонила и говорила, что меня ждут.
— Меня тоже подозреваете? — поинтересовалась Тамара.
— Нет, — ответил Ринат, — я вспоминаю, кто мог знать. Еще я сказал о нашей встрече моему компаньону, Гребенику. Мы с ним должны были встретиться в ресторане. Я, кажется, уже опоздал и даже не успел его предупредить.
— Он уже звонил, — вспомнила Тамара, — мы сказали, что вы ранены и не сможете приехать на обед.
— Когда он звонил? — спросил Талгат.
— Часа два назад, я точно не помню.
— Кто еще знал?
Все, — нахмурился Ринат. — Я бы поставил вопрос иначе. Кому выгодно в меня стрелять? Получается, что выгодно всем. Выгодно Иосифу Борисовичу Плавнику, который автоматически станет адвокатом не моим, а моей дочери и будет обманывать ее в особо крупных размерах. Выгодно моей бывшей жене Лизе, к которой отойдут мои миллиарды, если она будет назначена опекуном моей несовершеннолетней дочери. Выгодно моим будущим компаньонам, которые сумеют прибрать к рукам оставшиеся акции. Выгодно бывшему генеральному директору Вахтангу Георгиевичу, который обижен на меня за его увольнение. В общем, выгодно многим…
— Кроме меня, — сказала Тамара, — мне невыгодно, чтобы вас убили. Я потеряю деньги и, боюсь, работу. Плавник уже никогда не будет доверять мне так, как прежде.
— Большие деньги несут отпечаток непонятного проклятия, — горько произнес Ринат, — приходится подозревать всех, кто тебя окружает.
Дверь открылась, и в палату вошла Надежда Анатольевна. Увидев стоявшую у его постели Тамару, она ни одним движением брови не выдала своего отношения к происходившему. Попова приехала навестить Рината, уже зная, что он всего лишь ранен.
— Как вы себя чувствуете? — спросила она.
— Плохо, — признался Ринат. — Не столько болит рука, сколько думаю о Николае. Из-за меня погиб этот парень.
Она подошла к нему, дотронулась до его здоровой руки.
