Всё-таки в поединке один на один что-то есть. По крайней мере, не гибнут невинные люди. Интересно, а если бы победил Третних, то что тогда? Действительно ли его отпустили бы? А что потом было бы с нами? Мысль была такой неприятной, что я поспешно отогнал её. Да, у поединков есть и оборотная сторона…
А мне ещё предстояла долгая беседа с Отто.
Мы направлялись на восток. Отто Даерх настоял на том, чтобы проводить нас и, отрядив часть отряда для охраны пленников, с оставшимися людьми поехал с нами. Пока он не начинал разговора, которого я ждал с таким опасением. Буефар же был молчалив и задумчив. Даерх подъехал к нему и стал о чём-то расспрашивать, изредка поглядывая на меня. Я понимал, что Буефар расскажет Отто всё, что узнал обо мне. Это мне не нравилось, но сделать я всё равно ничего не мог.
Наше путешествие только началось, а уже столько посторонних людей оказались осведомлёнными о моей миссии. Это начинало уже раздражать. По-моему, это не я управляю событиями, а они мной. Стоп! Меч Судьбы подстраивает ситуацию для выполнения его хозяином определённой миссии. Не его ли это работа? Но в чём это выражается? Всего лишь смутные предчувствия, что мной манипулируют. Это ведь может быть и обычная мнительность… или всё-таки правда. Почему Сверкающий так хочет меня убить? Он не знает наверняка, что я выступаю против него. Он не может этого знать. Или может? Да нет, скорее всего, это связано с мечом Судьбы. Хотелось бы мне знать, что за пророчество должен выполнить мой меч, или, точнее, я, как владелец меча. Что так могло напугать столь сильного мага?
В этот момент ко мне подъехал Отто, отвлекая от размышлений.
— Это правда?
Я не стал делать вид, что не понял вопроса.
— Мой учитель считает, что я действительно рыцарь Ордена, но я с ним не согласен.
— Почему? — заинтересовался Даерх.
— Потому что я никогда не хотел быть рыцарем: ни Ордена, ни каким иным.
Моя откровенность явно шокировала рыцаря.
— Но рыцарство — это самое честное и благородное сословие людей! О них поют песни и складывают легенды.
— Благородные, честные, — едко заметил я. — А Третних — образец благородства и честности. Вот пусть и сложат о нём легенду.
— Нельзя же по одному негодяю судить обо всех рыцарях!
— Один ли? Но ладно. Я вообще не то хотел сказать. Лично я считаю, что рыцари такие же люди, как и все. Они могут быть хорошими и плохими, добрыми и злыми. Вы же возводите их в ранг непогрешимых, но так нельзя. — Я и сам не понимал, зачем говорю всё это, но остановиться не мог.
Объяснять было совершенно бесполезно. И сейчас, глядя на скучающего Отто, делающего вид, что внимательно меня слушает, я понял, насколько отличаюсь от людей этого мира. Нет, он вовсе не был глуп, напротив. Было видно, что солдаты, намного опытнее и старше его, искренне уважают этого человека. Мы с ним были просто разные. Даже Эльвинг, знавший и понимавший меня лучше других, посматривал на меня с недоумением.
— Но это неважно, — закончил я. — Я стал рыцарем только потому, что у меня не было другого выхода. Я совершил ошибку и теперь расплачиваюсь за неё.
— То есть тебя принудили дать обет, так?
— Нет. Я дал его добровольно, но если бы мог, с радостью бы отказался.
— Должен признать, что совершенно тебя не понимаю, но не буду спрашивать. И, я предполагаю, ты не сможешь рассказать, где научился боевому искусству рыцарей Ордена. Бедный Буефар, — неожиданно закончил Даерх.
— Почему? — удивился я.
— Он буквально помешан на Ордене. Достал все книги, где хоть мельком упоминается о нём. Изучал воинское искусство рыцарей по всем записям, которые удавалось достать. Он считался самым крупным специалистом по Ордену, пока не появился ты.
— Иначе говоря, он хотел бы узнать, где я учился?
Даерх рассмеялся.
— Он бы правую руку за это отдал, но настаивать никогда не будет. Он слишком горд. Думаю, если бы он был свободен, то обязательно предложил бы себя вам в спутники.
— Он мне так и сказал.
— А ты бы его взял?
Я обдумал эти слова.
— Вы предлагаете его мне в спутники?
— Я могу освободить Буефара от его клятвы. Сам он никогда не попросит. Слишком щепетилен, когда дело касается его чести. Но я-то вижу, какой он ходит с того момента, как узнал, что ты рыцарь Ордена.
— И вы его отпустите?
— Проклятье на тебя! Не трави душу! Он мой самый близкий друг. Он меня с рождения воспитывает. Мне будет трудно с ним расстаться, но я слишком уважаю Буефара, чтобы держать его около себя силой данной им клятвы. И, я знаю, ему тоже будет тяжело оставить меня, но он пойдёт за тобой.
— Только потому, что я рыцарь Ордена?
— Нет. Ему всегда хотелось совершить свой главный подвиг в жизни. И он почему-то уверен, что ты сможешь дать ему такую возможность.
— Почему?
— Не знаю. Он мне сказал, что рыцари Ордена никогда пустяками не занимались. А для Буефара подвиг — это как минимум спасение мира.
У меня против воли вырвался нервный смешок. Эльф, внимательно слушавший, но не вмешивающийся в беседу, поспешно отвернулся.
— Я что-то не то сказал?
— Да нет, сэр Даерх, просто большие запросы у вашего воспитателя.
— Ну это я так, образно.
