— Как вы можете видеть, уважаемый Сергей Семёнович, Тучков и Позен заняли места только в конце первой сотни. А Ярцов и до неё не дотянул, — с этими словами он попытался забрать список, но Собакин остановил его.
— Вы же знаете, что это наследники уважаемых родов? — начал он, плавно подводя к совершенно очевидному преступлению.
Но Глеб Иванович его перебил.
— У нас в академии других не бывает! — ответил он и поднял подбородок. — Будьте добры, отдайте список.
— Сейчас, — в елейной улыбке первого помощника читались холод и презрение, — только внесу необходимые правки.
— Нет! — отрезал Вяземский, чем заставил Собакина сощуриться и сжать кулаки.
— Вы же знаете, уважаемый, — последнее слово было произнесено сквозь зубы и больше было похоже на оскорбление, — что Тучков, Позен и Ярцов — друзья высокоуважаемого господина Голицына. Который в свою очередь является племянником самого генерала Ермолова. А тот в свою очередь является одним из покровителей академии. Так что без вариантов. Этих троих мы должны принять. А вот красножопым Аденом и его дружками Добромысловым и Жердевым мы вполне можем пожертвовать. Правда?
И Собакин взялся за перо, стоявшее на столе декана, чтобы вычеркнуть неугодных и вписать тех, кого хотел.
Желваки на лице Вяземского вздулись, кулаки поднимались на уровень груди. Он прекрасно понимал, что сейчас может расстаться со своей дальнейшей карьерой в академии.
— Я вам не позволю! — рявкнул он, подходя к столу. — Немедленно прекратите!
— Или что⁈ — насмешливо проговорил Собакин.
Глеб Иванович замахнулся, чтобы одним ударом вырубить оппонента. Но в этот момент дверь кабинета отворилась, и на пороге возник Бутурлин. Он мгновенно оценил ситуацию и гаркнул по-военному:
— Отставить!
Оба помощника тут же вытянулись по стойке смирно.
— Что происходит? — Иван Васильевич оглядел Вяземского и Собакина, после чего кивнул Глебу Ивановичу. — Доложить!
— Ваше сиятельство, — отчеканил второй помощник, — Сергей Семёнович пытается внести в список фамилии в обход объективных результатов соискателей.
Бутурлин глянул на Собакина и скривился в презрительной ухмылке.
— Обойдёшься, с*ка! Ну-ка, — и забрал список у первого помощника.
На ноги меня поставили довольно быстро. Даже толком не успел себя ощутить бессилком. Пришёл лекарь, приложил руки, что-то там поколдовал, и я перестал чувствовать себя, будто получил тараном в солнечное сплетение. После этого этот пожилой человек в очках и с бородкой клинышком посмотрел на меня исподлобья и хмуро сказал:
— Ещё пару раз так выложитесь и закостенеете, — он сверкнул очками и поднялся. — Если не похуже чего.
— В смысле «закостенею»? — поинтересовался о незнакомом мне термине в магии.
— Перерасход магии, молодой человек, — лекарь стянул очки на нос и попытался заглянуть мне в самую душу, видимо, надеясь достучаться до разума, — может привести к полному опустошению и капсулированию источника, что препятствует его наполнению. Хотите оказаться самым обычным человеком без магии? А потом уже становится хуже.
— Что может быть хуже? — усмехнулся я. — Смерть разве что?
— Именно, молодой человек, — медик блеснул очками, показывая, что ему этот разговор больше не интересен. — Медленная, мучительная смерть от осознания своей ничтожности.
«Мне это уже не грозит», — хотел ответить я, но промолчал. В конце концов, никто не знает, когда и как придёт его час. Однажды мне повезло, но что будет в следующий раз?
— Спасибо вам, — ответил я вместо этого и легко соскочил с койки.
Пока меня приводили в порядок, уже прошли все, кого допустили до магических тестов. Около пятидесяти человек ожидали в небольшом зале результатов.
Я глянул на Тагая, но он отвернулся, явно не горя желанием со мной разговаривать. Жаль. Он мне в данной ситуации очень нужен. Знать, о чём хотя бы в общих чертах думают люди, — это весьма полезный навык.
И тогда я решил немного проследить за моим будущим другом. Я знал, что найду какую-нибудь зацепку. Пойму, как именно расположить его к себе. К сожалению, пока этого не получилось сделать.
Костя подошёл ко мне, поинтересовался, как я себя чувствую, после чего просто стоял рядом, не произнося ни слова, а по большей части пялясь на немногочисленных девушек. Через пару минут вынесли список и огласили фамилии тех, кто прошёл все испытания.
Судя по возмущённым возгласам и движению прихвостней Голицына вокруг самого мажора, в их компании что-то пошло не так. Я так понял, Бутурлин не внял доводам кумовства и блата, послав кого-то из окружения племянника Ермолова туда, куда они заслуживают.
Мы же втроём: я, Костя и Тагай в списках оказались. И это было хорошо. У меня появилось время, чтобы сойтись с Добромысловым ближе.
Он, кстати, исчез, как только объявили результаты. Испарился, как будто его тут и не было. Эту его привычку я хорошо помнил. Именно так он испарялся с застолий вслед за какой-нибудь симпатичной каторжанкой.
