Причём, я настолько оценил качество готовки, что сначала даже не понял, по какому поводу шум. У меня реально потекли слюнки, и я скорее сел за стол, чтобы поесть. Мне не надо было объяснять, что подобная каша даёт сил на целый день. Плюс запас тепла и калорий, которые выветриваются на ледяном ветре с сумасшедшей скоростью. А отвар, м-м-м! У нас такие вообще за нектар богов считались. Он работал на укрепление кожи и костей, а также содержал все необходимые витамины.
— Что замерли? — поинтересовался я у своих спутников. — Налетайте, вкусно!
Да, при том, что вид у каши был не особо презентабельным, на вкус она оказалась выше всяких похвал. Я тут же почувствовал, как тело наливается силой и здоровым тонусом.
Глядя на меня, Тагай и Костя тоже начали есть и очень быстро вошли во вкус. После этого начала есть Зорич и ещё несколько курсантов, которые внимательно следили за обстановкой.
Тем временем на шум явился вызванный отказниками Мартынов.
— Жалуйтесь, — пренебрежительно проговорил он, когда Голицын и парень в расшитом кителе подошли к нему.
Следом за ними подтянулись и ещё несколько возмущённых аристократов, как я понимал, из самого высшего сословия.
— Мы не станем жрать это хрючево! — заявил курсант в расшитом кителе, надо всё-таки узнать, кто такой, а то уже неудобно для себя идентифицировать. — Дайте нормальной еды! Мы не подписывались жить в свинарнике!
— Это питательная пища с полным запасом всех необходимых для организма веществ, — невозмутимо ответил Михаил Юрьевич, который, видимо, решил последовать за Бутурлиным обратно на Стену в случае их успешного увольнения. — Повара старались, чтобы вы получили максимум от питания.
— Это бред! — вскричал всё тот же аристократ, затем схватил тарелку с кашей и грохнул её о пол, а меня аж передёрнуло от подобной расточительности. — Вы оставляете нас голодными! Я буду жаловаться… — он даже замолчал, видимо, не знал, кому первому будет жаловаться.
— Может быть, жалобную книгу принести? — не моргнув, поинтересовался Мартынов. — Или отправить вас в ресторан через дорогу?
Сегодня он ничем не напоминал того добродушного коменданта, который вчера выделял нам комнату. Сегодня это был сухой и холодный боевой офицер, готовый хоть сейчас расправиться с любым за нарушение субординации.
— А там есть ресторан? — в разговор включился Голицын.
— Конечно же нет, — ответил Михаил Юрьевич. — Есть будете, что дают. Перекусы и еда вне столовой запрещены. Выход с территории академии без разрешения коменданта, куратора или декана запрещён.
— Но мы же хотим есть, — попытался настоять на своём Николай.
— Протестные настроения запрещены, — невозмутимо продолжал Мартынов. — Митинги и бойкотирование приказов вышестоящих офицеров запрещены. Приятного аппетита.
На этом он развернулся и нарочито военным шагом вышел из столовой.
— Да что этот дуболом себе позволяет⁈ — возмутился курсант в расшитом кителе. — Я найду на него управу! Я сегодня же напишу отцу!
Таким образом на учёбу некоторые курсанты отправились голодными. Что ж, это их выбор. Но будь мы на Стене, они вряд ли вернулись бы в казарму. Жизнь жестока и не любит приверед.
Перед занятиями нас разделили на три группы и развели по разным аудиториям. Мы оказались в том составе, в котором прошли испытания. К нам вышел Вяземский, не разлучающийся со своим блокнотом, и сказал:
— Рад приветствовать всех в первый день вашего обучения. С сегодняшнего дня и до конца года я буду куратором вашей группы, — он посмотрел на Костю и что-то пометил в блокноте. — Должен сказать, что каждого из вас я оценил ещё на тестировании. Полностью представляю ваши боевые и магические возможности, а также имею представление о ваших человеческих качествах. Работать мы будем с вами как над первыми, так и над вторыми.
— А, если я идеальный? — ухмыльнулся Голицын, надеясь вывести из себя Глеба Ивановича. — Могу тогда сразу отлично получить?
Но наш куратор оказался крепким орешком. Он посмотрел на Николая поверх блокнота, а затем демонстративно сделал пометку.
— Э! — Голицын напрягся, видимо, ещё свежо было воспоминание о завтраке. — Что вы там записываете?
— Вот именно, — словно соглашаясь с чем-то проговорил Вяземский. — Мы с вами будем развивать всё человеческое, что в нас есть. Кстати, лёгкой учёбы не ждите, предупреждаю сразу. Наш многоуважаемый декан немного изменил программу обучения, растопив прежней свой камин. Так что ждите сюрпризов, что я могу сказать. Одно я знаю точно: после обучения вы будете гонять демонов, словно беспризорных собак.
— А хотя бы в общих чертах можно узнать, чем мы будем заниматься? — поинтересовалась Зорич, дождавшись, пока Глеб Иванович попросит задавать вопросы.
— Могу сказать определённо, что прямо сейчас у вас состоится первое вводное занятие по истории, — ответил Вяземский.
— Историй я и сам могу каких хочешь рассказать, — ухмыльнулся Николай Голицын, но на этот раз уже аккуратнее и не настолько нагло.
Но, несмотря на это, куратор сделал ещё одну пометку в блокноте.
