— Хи-хи, — раздался знакомый голос в ответ. — Ты сам ещё не определился, мало тебе или много, а между тем, мы дали тебе ровно столько, сколько надо, — и после этого зазвенели колокольчики смеха.
— Именно это я и хотел сказать, — улыбнулся я. — И поблагодарить. Мало ли, больше не увидимся. Всего доброго!
— Если у тебя всё получится, — голос стал серьёзным, хотя в нём всё равно слышалась улыбка, — ты не уничтожишь огонь Рароговых в себе. Он просто уйдёт вглубь. И, если вдруг огонь Аденов когда-то иссякнет, то ты всегда можешь позвать нас. Мы придём на зов.
— Хорошо, — ответил я и, подчиняясь внезапному импульсу, поклонился. — Благодарю.
И снова послышался нежный перезвон колокольчиков.
А затем мы вышли на тропу, которой сюда когда-то проникли демоны. Она огибала Стену и выходила в узкую долину между двумя хребтами, которая раньше считалась непроходимой для демонов. Но в последний раз именно тут они и прошли, поэтому приняли решение продлить Стену ещё на несколько километров до следующего хребта. Однако пока эти работы не были завершены, и мы без проблем проникли в узкую долину.
Сразу стало понятно, как тут прошли демоны. Снег практически стаял, прохладные ручейки струились по склонам, устроив на дне долины неширокий, но бурный ручей.
Нам пришлось спешиться и вести коней под уздцы, чтобы им было легче выбирать место, куда наступить. И пошли мы вдоль ручья по направлению к безжизненной пустыне. К Тариманской впадине, где некогда располагалась величественная и сильная Тохарская империя.
Воздух в той узкой долине, по которой мы двигались, был влажный и прохладный, хотя и солнце, стоящее практически в зените, припекало. Но постоянный и достаточно сильный ветер не давал как следует насладиться теплом. Под ногами постоянно перекатывались булыжники, слетая в ручей, что не давало сильно разогнаться.
Поэтому мы шли небыстро, контролируя каждый шаг. Аркви по-прежнему молчал. Я подумал, что он так и будет молчать до самого конца путешествия. Но нет, на привале в небольшой пещере после того, как развёл огонь, он всё-таки заговорил.
До неё мы шли почти весь день. Мои ноги совсем вымокли, и нам очень повезло, что недалеко от пещеры росло достаточно большое сухое дерево, которое мы и изрубили на дрова.
И вот уже под покровом каменного свода пещеры, когда огонь принял свою жертву, а я, наконец, просушил свои ноги, Аркви принялся говорить. И сказал он что-то такое, что изменило меня. Не образно, а действительно.
Мы ели взятые из дома бутерброды, и я, как привык, стянул небольшой кусочек мяса сверху, когда Аркви уже доел своё и спросил:
— Ты думаешь, огонь един?
— Стихия огня — едина, — ответил то, что знал я. — Огневики бывают разные, но, если придётся, они будут биться плечом к плечу.
— Ой ли? — проговорил Аркви, и я даже не сразу понял, что это вопрос.
— Ну а как? — ответил я вопросом на вопрос, но сразу же развернул своё мнение: — Всё идёт от частного к общему, и на этом пути союзники постепенно прибавляются. Сначала просто тохарские огневики, Адены… и прочие. Затем все тохары. Потом мы прибываем сюда. А тут кто? Рароговы — такие же огневики, как и мы, но просто местные. Мы начинаем общаться с ними. Затем Рароговы объединяются с другими родовичами против аристократии запада. А затем они все против иных государств. А те, в свою очередь, против демонов. Или всё не так?
— Или всё не так, — откликнулся Аркви. — А с демонами мы не можем объединиться против кого-то более сильного? Исходя из твоих слов, именно так оно должно и быть.
— Я только что об этом сам подумал, — ответил я. — И понял, какой огромный провал в моём мировоззрении.
Просто гигантский. А всё почему? Потому что, когда есть враг — всё просто. Есть он, есть друг, который вместе с тобой против врага. Если кто-то помогает тем, он за них, если — нам, то за нас. Если и туда, и туда, предатель. Обычно для тех и для других. Но что, если взглянуть на весь этот вопрос шире?
Но Аркви только начал. Он достал из седельной сумки трубку, набил её душистым табаком и продолжил говорить.
— Или давай уйдём с тобой на самый минимум магии. Вот у нас с тобой есть огонь. И ты думаешь, что огонь — это единая стихия, но это не так. Скажи мне, что отличает огонь от всех остальных стихий? А? От воды, земли, воздуха?
— Им не нужно гореть, — ответил я первое, что пришло мне в голову. — Им ничего не нужно, кроме их самих, чтобы быть.
— Вот именно, — кивнул мне Аркви. — Ты — смышлёный малый, несмотря на то, что перерождённый.
Я даже сжал зубы. Неужели знает? Но как? С другой стороны, он и прежде мне что-то такое намекал.
— Что это значит? — спросил я.
— Вроде как второгодник по-нашему, — хохотнул он, явно прикладывая сарказм к своим словам. — Но не в этом дело. Огонь испытывает голод! Это ты должен запомнить раз и навсегда! Иные обойдутся своей плотью, мы должны гореть за счёт иных. Не бывает огня ради огня и огня из огня. Пламя — это выброс энергии. Магической энергии, накопленной в других.
— Можно более понятно? — попросил я.
