Я, памятуя о разных подходах к служащим образовательной сферы и военной, захватил с собой шоколадку.
Библиотекарем оказалась сухонькая старушка в стильных очках, которой вполне можно было работать вышибалой в каком-нибудь шумном столичном баре. От одного её взгляда курсанты терялись, забывая, зачем вообще пришли.
Даже Костя не стал исключением, когда подошёл к ней со стопкой книг.
— Так, — достаточно злобным голосом проговорила библиотекарь, — это с собой нельзя, читать тут, эту через неделю вернёте, эту — одну на троих только могу выдать, и то… Так, эту оставьте, она вам не понадобится.
И всё в таком духе. Я даже усмехнулся, увидев, что у друга подрагивают руки от речи местной хозяйки. При этом он ей даже слова поперёк не мог сказать.
Я же решил, что мне подобные типажи не страшны, поэтому взял шоколадку наизготовку и подошёл к ней вслед за расстроенным Костей.
— Здравствуйте, уважаемая, — сказал я и постарался доверительно улыбнуться. — Это вам, — и я протянул ей сладкую взятку.
— И тебе не хворать, — с презрением отрезала бабулька. — А вот этот диабет в обёртке барышне своей отдай, пусть у неё жопа растёт. Чего хотел?
— Мне бы книгу по редким фамильярам и питомцам, — попросил я.
— Не положено, — отрезала библиотекарь. — Это второй курс. Вам отдашь, так потом книг не найдёшь, восстанавливать годами приходится. На первом курсе — вон сказка, «Как приручить дракона», достаточно. А за той на втором курсе и приходи.
Честно говоря, от такой отповеди у меня брови полезли на лоб, но всё-таки я не стал грубить. Обычно с такими людьми грубость вообще не помогает, скорее, наоборот. А вот найти что-то такое, что поможет наладить с ней контакт…
Я отошёл и принялся наблюдать. Через какое-то время у бабульки появилось свободное окошко, и она повернулась к окну. На нём в горшке стоял чахлый росток, который явно собирался в самое ближайшее время двинуть кони к своей хлорофиловой мамаше. Я пригляделся, пытаясь понять, что это за растение, но ничего, кроме единственного почти засохшего листа в форме сердечка, не заприметил.
Затем я собрал нужные книги, зарегистрировал их, ещё раз бросив взгляд на растение, и вышел из библиотеки с различными мыслями о том, что учиться тут будет одно удовольствие.
Путь из библиотеки в общежитие пролегал как раз через корпус, где жила моя сестра. Мне повезло, и у них занятия тоже кончились, поэтому буквально через пять минут Ада, широко улыбаясь, вышла ко мне.
Мы с ней прошлись по небольшому скверу, и я ей описал ситуацию.
— Не знаешь, — спросил я у неё. — Цветок такой небольшой, горшок, ну примерно сантиметров пятнадцать в диаметре. И лист, там, правда, только один был, в форме сердечка.
— Конечно, знаю, это же сердцелик счастливый, — она повернулась ко мне, улыбаясь, потому что правильно догадалась.
— Здорово, ты молодец, — похвалил я её, зная, что она жаждет любого одобрения. — А не скажешь, отчего он может загибаться?
— Ну дык, они очень эмоционально чувствительные. Если люди рядом негативные эмоции испытывают, он расти и не будет особо. Ну разве что подкормить специальным нейтрализующим эмоции удобрением, — ответила сестра.
— О, круто, — сказал я, понимая, что у меня в мозгу начинает созревать план. — А ты сможешь такое сделать?
— Да без проблем, — развела руками Ада. — К завтрашнему дню даже смогу, у нас как раз сейчас будет свободное посещение до ужина.
— Это будет замечательно, — проговорил я. — Тогда с тебя удобрение, с меня тренировка, идёт?
— Здорово! — сестра буквально засветилась, но тут же поникла. — Не слышно что-нибудь о маме? Как она там?
— Сегодня должны прислать информацию, — успокоил я её. — Но ты не переживай, если бы что-нибудь серьёзное случилось бы, мы бы уже знали.
— Ага, — кивнула она, — лишь бы всё обошлось.
Мы погуляли ещё немного, и я проводил Аду снова в её корпус. На входе её ждал огромный букет цветов.
— Ой, прелесть какая! — восторженно заявила сестра и даже хлопнула в ладоши, моментально забыв про все свои горести. — Какой он замечательный!
С этими словами она схватила букет и побежала к себе, даже не попрощавшись. Лишь у лестницы повернулась и крикнула:
— Пока!
— Пока, — ответил я, но тихо, поэтому она вряд ли услышала.
И вообще моё лицо немного перекосило от осознания того, что придётся ещё и с этим разбираться. Не меняя выражения, я повернулся к выходу и нос к носу столкнулся с Матроной, которая, несомненно, видела всё произошедшее в холле.
— Привет, — сказала она, прищурившись. — Не нравится тебе её ухажёр, да?
Сначала я хотел спросить что-то вроде «а тебе какое дело?» Но практически сразу передумал.
— Не нравится, — я покачал головой. — А что?
— Предлагаю сделку, — заговорщицким шёпотом проговорила девушка, беря меня на буксир под локоть и оттаскивая к дальней стене. — Я буду перехватывать все знаки внимания от Голицына, какие только смогу.
— А я тебе чем буду обязан? — с подозрением прищурился я.
— А с тебя, — понизив голос, проговорила Матрона, — свести меня с твоим братом.
— Э, нет, — я сразу отшатнулся. — На это я не согласен!
