— Как я уже упоминала, Стену продолжат строить. Она в том числе перекроет ущелье, через которое пытались прорваться демоны, — лицо императрицы стало серьёзным. — И двинется дальше. Также будет проведена разведка, насколько именно надо тянуть ещё Стену. Мы будем делать так, чтобы угроз становилось всё меньше и меньше. Штат сильнейших магов будет в Горном уже через неделю, так что готовьтесь к приёму. Ну и отчитываться будете каждый квартал, слышите, Иван Фёдорович? — императрица обратилась непосредственно к Паскевичу.
Тот кивнул. Полагаю, это была договорённость, но её решили высказать на приёме во всеуслышание. Конечно, ведь это сильно добавляло очков императрице в глазах всех, кто сражался за Горный.
Я думал, что на этом Екатерина Алексеевна и успокоится, но нет. Она сделала небольшой перерыв, во время которого успели наградить отца и брата. Дмитрий получил в нагрузку к медали именную саблю, а отец — отпуск, защитный артефакт и курс по прорывам. Одним словом, всё самое необходимое.
А затем вперёд снова вышла императрица и сверкнула глазами. Я заметил, что в это время позиция её приближённых на помосте изменилась. Не так, чтобы сильно, но всё-таки. Зорич теперь сидел ближе к ней. Чернышёв тоже. А вот некоторых отодвинули дальше от неё. Что самое интересное, дальше всех теперь сидел Ермолов. Впрочем, я его вообще первый раз заметил с самого начала вечера. И был он хмур и мрачен.
— Отдельно я хочу отметить разведгруппу, которая, рискуя своими жизнями, совершила практически невозможное, да ещё и выжила при этом, — к ней вышел командир разведгруппы и получил награды за всех. — Также прошу почтить память экипажа боевого дирижабля, разбившегося во время патрулирования ущелья.
Присутствующие склонили головы, и на несколько секунд вокруг воцарилась практически абсолютная тишина. Это было величественно и торжественно, а меня проняло аж до нутра.
— Естественно, — продолжила Екатерина Алексеевна, — семьям, оставшимся без кормильцев, будет положена военная пенсия и прочие льготы. Вечная память и неувядающая слава их героическим поступкам. Мы все гордимся нашими воинами!
На этот раз никто не хлопал, но прозвучали звуки подготовившегося оркестра. Правда, и они достаточно быстро смолкли.
— Однако, — я заметил, как тон императрицы сменился, словно ледяным сквозняком повеяло, — нашлись и те, кто в беспримерном героизме попытались отыскать след измены родине вместо того, чтобы выполнять свои прямые обязанности. Этим людям, — императрица даже не повернула голову в сторону Ермолова, но всем было всё понятно даже по тому, как сверкнули её глаза, — следует немедленно отправиться в расположение своего полка! Так как, судя по донесениям боевых генералов, полком необходимо заниматься лично, чтобы среди боевых потерь не пытались вписать маркитанток! А то были, знаете ли, прецеденты… — императрица оглядела зал и снова улыбнулась. — Ну что же, на этом официальная часть заканчивается, сейчас всех наградим, и нас ждёт бал.
Но я смотрел не на неё. На Ермолова. Он сидел покрасневший, потому что это был позор. Более того, это было отлучение от трона. И понимали это все присутствующие. На него многие бросали быстрые взгляды, после чего на лицах загорались злорадные улыбки. Многим он успел насолить, будучи фаворитом. И то, что его так феерично поставили на место, было просто бальзамом на сердце большинству.
В этот момент в зале появился выходивший куда-то Зорич, склонился к уху императрицы и что-то доложил ей.
— Прошу меня простить, — сказала она во всеуслышание. — Мне необходимо отлучиться по срочным государственным делам. Объявляю перерыв, потом продолжим в бальном зале.
С тем она и вышла прочь, а собравшиеся продолжили общаться.
Пользуясь перерывом, я решил пообщаться с Креславом на тему Миры. Уж очень она меня заинтересовала, имея совершенно нетипичную для Рароговых внешность и достаточно странное поведение.
— Дед Креслав, — сказал я в несколько шуточном тоне, чем вызывал улыбку старика. — Я тебе тут давеча письмо по тихой грусти написал, но раз уж ты тут, то я тебя так спрошу.
— Нет уж, — Рарогов погладил бороду. — Будем ждать письмо.
Я даже не сразу понял, что это была шутка, но тут Креслав заухал, словно филин, и я увидел, что он смеётся, причём, от всей души. Ну, конечно, смог разыграть молодого дурня.
— Спрашивай, конечно, — наконец, ответил он. — Отвечу на всё, что смогу.
— Пришла к нам на факультет девушка одна, — старик повернулся ко мне и пристально вгляделся в мои глаза. — Зовут Мирослава Рарогова. При этом я такую вообще не помню. Хоть мы и сверстники, выходит. Да и сама она странная, словно запуганная. Она точно из наших?
— С дальнего хутора она, — кивнул мне Креслав. — Почти с Байкала. Совсем не городская, вот и пугается всего. Но ты не переживай, нормальная девушка. Хотя… — он задумался и склонился ближе ко мне. — Проблема у неё одна есть. Две магии у неё проснулись, как и у тебя. И они в прямом конфликте.
— Что за магии? — спросил я, уже раздумывая, как можно помочь Мире.
