— Короче, мне он показался абсолютно нормальным, — сказал я, когда Аркадий Иванович замолчал. — Мы нормально сидели, байки травили, — тут я немного спохватился. — Точнее, он. Я-то по большей части слушал. Ну на винишко налегали, дамам знаки внимания отправляли. Две барышни оценили, да и подсели к нам. Ну, посол оказался не дурак и свою сразу ощупал. Оказалось, что из дамских прелестей у неё — чудесный острый стилет. Тут пришла мысль удалиться по-аглицки, не прощаясь.
— Росси был пьян? — как бы невзначай поинтересовался Путилин.
— На вино он налегал хорошо, — ответил я. — Возможно, немного подыгрывал, чтобы барышни ни о чём не догадались. Но там действительно ситуация была опасная. Короче, отвёл я его в уборную, а оттуда уговорил уйти его артефактом куда-нибудь в безопасное место. Посол достал свой карманный телепорт и сказал, что знает только два места: дворец и посольство. Мы решили, что во дворце делать нечего и оказались недалеко от Австро-Венгерского посольства.
— А дальше? — пристально вгляделся в мои глаза преподаватель.
— Продолжили пить, гулять, затем отсыпались, — отрапортовал я.
— Что ж, — ответил мне Путилин, склонившись над столом, и я почему-то решил, что он тут и спал, — Рад, что всё обошлось. Надеюсь, что впредь вы мне столько проблем… Хотя, о чём это я, фон Аден? Ты за пару недель столько натворил, что другие за жизнь не успевают. Так что даже не хочу думать, по какому поводу мы встретимся в следующий раз.
— Полагаю, по поводу изучения вашего предмета, — я вскочил со стула и вытянулся в струнку.
— А ты тот ещё лис, — хмыкнул Аркадий Иванович. — И тоже рыжий. Ладно, свободен, если что, вызову.
Я вышел за дверь, думая о том, что ему ещё просто не донесли о том, что вчера моя родная сестра выжгла круг диаметром в двадцать метров возле общежития травниц.
Дальше по распорядку был завтрак. Я внимательно оглядывал присутствующих. Мне было интересно наблюдать за своими сокурсниками. К своему огромному стыду за всё время обучения я ещё не перезнакомился и с половиной.
На Стене у меня никогда такого не бывало. Я там всё пополнение в первый же день знал. Сам приходил в казарму к новичкам и начинал их строить. Причём, это нормальная такая практика была.
Тех, кто молча сносил, потом не замечал. Те, кто сразу начинал бычить, обычно оказывались в лазарете. Я выбирал лишь тех, которые вели себя по-мужски, не унижаясь и не пытаясь выехать на крепких кулаках. Хотя Гризли я так и взял в свой отряд. Он попытался мне сразу нос сломать, когда я сделал ему замечание насчёт скомканного покрывала.
Сегодня счастливее всех остальных выглядела Радмила. Причём, причина такой радости нашлась тут же в столовой. Голицын — нахохлившийся и нелюдимый. Но главное тут было даже не это. Толстой в компании прежних друзей Голицына сидел и спокойно общался, а вот племянник Ермолова выглядел конкретным изгоем.
Да уж, никогда не угадаешь, как повернётся к тебе судьба. Надо всё-таки уважать других, и тогда в любой жизненной ситуации ты сможешь рассчитывать на помощь окружающих.
Артём Муратов о чём-то замечтался, не донеся кусок яичницы до рта. Ну этот ладно, надо к нему присмотреться повнимательнее. Мирослава сидела в одиночку и ела. Увидев меня, сдержанно кивнула.
Я прошёл к своим друзьям за стол и продолжил наблюдение. Оказалось, это даже интересно.
Снежана Морозова уже поняла, кто тут из девушек, так сказать, главный и всё время пыталась подсесть к Радмиле, но пока её телодвижения пресекались другими девушками. Братья Болотовы, которые, судя по всему, вообще не были братьями, сидели за отдельным столом. Причём, Ярослав осматривался, как и я. А вот Боян балагурил напропалую. За время, пока я находился в столовой, уже услышал три коротких истории, которые подразумевались, как смешные. Но никто не смеялся.
Только одна девица, которую не принимали ни в одну компанию, кажется, Светлана, щерилась на его истории, которые он называл анекдотами.
В дальнем углу стоял стол, где сидели трое боевых магов. Причём, все трое были Гриднями, да ещё и по верхней планке. Вот в них можно было уже узнать будущих военных. Они сидели с ровной спиной, не болтали, а исключительно насыщали боевой аппарат, коим являлось их тело. Из троих я знал имя только одного — Алексей. Он происходил из каких-то западных аристократов, которых лихо потрепало в ходе последних прорывов.
— Ну что там? — спросил меня Тагай. — А то ты сбежал, не дождавшись, пока я выйду.
— А что, мне тебя вытереть надо было? — сделав абсолютно серьёзное лицо поинтересовался я. — Нет, друг. Это сам, всё сам. Тут слуг нет.
На меня покосился Толстой, и я ему поклонился, но так, что это скорее, походило на издевательство, чем на искренний жест. Именно поэтому у него правый уголок губ двинулся вверх, словно он попытался оскалиться. Но вовремя остановился.
Зато мы хохотали от души.
На первой паре мы изучали оружие, которое эффективно против демонов. Но я большую часть времени думал о другом, о том, как помочь сестре. И за время занятий у меня созрел какой-никакой план.
