— Тому есть несколько причин. Первая — он сам так решил. Потеря сюзерена по нему больно ударила, хоть он и не показывал того. Он замкнулся в себе и общался с людьми по минимуму, находя отраду в сбережении породы тохарских скакунов. Вторая — никто не обращает внимания на слуг. Поколения менялись, но ни у кого не возникло вопросов, что конюхом у Аденов служит старик. Из очищенных огнём он остался один. Представь, как бы сильно он выделялся сроком своей жизни, будь он одним из нас по статусу? А так старый верный слуга семьи.
Резоны отца я принимал, но всё же мне было обидно за деда, потерявшего семью дважды: один раз принудительно в лице брата и второй — добровольно в лице его семьи.
— На проверке менталиста ты говорил о друге… он сможет поставить нам защиту?
Что мне всегда нравилось в отце, это отсутствие рефлексии. Принимая исходные данные, он учитывал все варианты и прорабатывал вероятные пути решения проблемы.
— Надеюсь, но это будет не скоро. В том сне он смог достичь подобных высот лишь значительно позже, лет через десять, если мне не изменяет память.
Отец принял информацию как данность и не стал заострять на ней внимание.
— И да… ты видел, каким приёмом я сбил ментальный напор?
Тот кивнул.
— Запомни и при малейшем подозрении на влияние используй огонь.
— Есть основания думать, что мы подвергаемся влиянию?
— Есть. На мать напал менталист, я сам испытал на себе его мощь… что самое неприятное, его напор моя защита пропустила, хоть и смогла частично снизить мощность.
Говорить об амулете с кровью демонов не стал, мысленно дав себе зарок сделать для семьи похожие с кровью демоницы из портала.
— Спасибо за предупреждение, — серьёзно кивнул отец и тяжело вздохнул. — Когда всё успело так измениться? Раньше были они по одну сторону Стеной, мы — по другую. А сейчас… ещё и магия… — Махнув рукой, отец вышел из-за стола. — Пойдём, нас уже наверно все заждались за столом.
На ужин сегодня была томлёная телятина с картофелем, имбирный эль и свежевыпеченный хлеб. Несколько видов салатов, в том числе и мой любимый — тёртая репа с редисом. А также лёгкие закуски. Я уже забыл, насколько вкусно можно есть дома.
Да, в академии еда была неплохой, но и всего лишь. Не было в ней той душевности, что есть в блюдах, сделанных специально для тебя. Я и не заметил, как соскучился по домашней пище, приготовленной с любовью.
После еды мы разговорились. Это не было похоже на семейный совет — скорее, на беседу близких людей. Могу сказать, что мне очень не хватало этого раньше. В своих стараниях сохранить семью, я, кажется, забыл самое главное — просто наслаждаться компанией этой самой семьи.
И вот сегодня был именно такой вечер: мы все вместе собрались за столом, ели, непринуждённо болтали, шутили. Одним словом — наслаждались атмосферой.
Но разговор, как этого и следовало ожидать, постепенно перешёл на меня.
На очередной вопрос отца — как обстоят дела в академии, чему нас там учат и что проходим — я сказал, что сейчас у нас идут, в основном, вводные предметы. И тут же добавил, что в скором времени собираюсь переезжать из общежития.
— Ого! — сказал отец. — Кучеряво жить начал? — и усмехнулся.
— Нет, — ответил я. — Переезжать я буду к деду Креславу, в резиденцию. Он сказал, что у них там есть домики, в которых можно вполне нормально устроиться, — ответил я и глянул на деда.
— Так и есть, — кивнул Рарогов. — От меня — полное добро. Мужчины должны уметь жить отдельно и заботиться о своём питании, устройстве и организации всех аспектов жизни.
— Это во-первых, — да, — согласился я. — Второй момент — пока Ады не будет, у меня появится хоть какая-то свобода передвижения. Потому что, несмотря на то, что ты, моя дорогая сестра… — я глянул на неё и подмигнул, — мне очень близка, но всё-таки приходилось ограничивать себя во многих делах, чтобы не оставлять тебя одну в общежитии надолго.
— Что у тебя за дела? — спросила мама, которая сидела в специальном кресле. По её виду было понятно, что она уже приходит в себя и чувствует себя более-менее нормально.
— У меня есть друг в академии, Костя Жердев, — сказал я, глядя матери в глаза. — Ты его знаешь. У него отец — достаточно известный алхимик в столице.
— Жердева знаю, — кивнул дед Креслав. — Мы с ним сотрудничали. Очень довольны остались, хотя у него какие-то проблемы с гильдией алхимиков, насколько я помню.
— Да нет, никаких проблем, — я махнул рукой. — Просто он не хочет работать на них, а они не могут с этим смириться.
— А, ну это привычное дело, — хохотнул Рарогов. — Зато как профессионал — очень толковый.
— Вот именно, — подтвердил я. — Мы добываем ему различные ингредиенты для алхимии, и, в общем-то, получается довольно выгодно. Можно сказать, я сам стал зарабатывать на жизнь.
— И это единственная причина, почему ты переезжаешь к деду? — поинтересовался отец, но, скорее, чтобы поддержать беседу.
— Нет, — покачал я головой. — Дело ещё и в том, что некоторые тренировки, которые нужны мне и моим друзьям, а также Аде, лучше проводить подальше от любопытных глаз. В академии нельзя показывать всю силу.
