— Ну хорошо, допустим, — проговорил Ледобор, и тут же нахмурился, а его густые, мохнатые брови сдвинулись к переносице. — Тогда следующий вопрос: и что ты пообещала, чтобы оказаться здесь? Я прекрасно знаю, какие царят взаимоотношения в высшем свете, — добавил он. — И подозреваю, что внук Креслава, — он снова хмыкнул, — не может быть менее изворотливой и хитрой тварью, чем сам его прадед.
Снежана не удержалась, но прикрыла рот рукой, чтобы не показать улыбки.
— Ты прав, — сказала она. — Но цена была соизмеримой. Он попросил приглашение для себя и друзей в Иннево на зимние каникулы.
— Ну, в принципе, — ответил Ледобор. — Инеево — это третьесортная резиденция. Цена действительно соизмерима.
— Вот я тоже так подумала, — проговорила Снежана. — Поэтому и дала согласие.
— Ну тогда молодец. Хвалю, — сказал дед. — Вижу, что неплохо продвигаешься. Отмечу тебя в своём списке. Точнее, твои успехи. Возьму на заметку. Если так дальше пойдёт, — закончил он, — возможно, подберём тебе местечко похолоднее.
Снежана поняла, что её похвалили. Она склонила голову и направилась к Виктору, который стоял шагах в тридцати от них со своими друзьями.
Пока Снежана разговаривала с дедом, мы внезапно увидели Болотовых.
— Ну, ничего себе! — проговорил Тагай. — У нас тут пол-академии соберётся, судя по всему.
Мы не стали подходить к ним, но на расстоянии улыбнулись друг другу и махнули рукой. В конце концов, там тоже был целый клан. Подходить сейчас и знакомиться всем вместе было бы просто долго и муторно.
Зато после этого мы увидели Артёма Муратова.
Он вёз на кресле-каталке пожилую женщину, в которую я сразу признал его бабушку.
Артём подъехал к нам и представил:
— Бабушка, позволь представить тебе моих товарищей, курсантов академии ВАМ ХЕР: Виктора фон Адена, Константина Жердева, Тихомира Добромыслова и, Мирославу Рарогову.
— Друзья, а это моя бабушка графиня Феодора Васильевна Муратова, — сказал он.
Мы по очереди подошли, представились, поклонились. Бабушка была очень старой, почти древней. Такая хрупкая, высохшая. Мне вообще было непонятно, что ещё держит её в теле. Но при этом она широко улыбалась и кивала нам, когда мы называли свои фамилии.
В этот момент к нам подошла и Снежана. Она бросила на Артёма несколько настороженный взгляд, но ничего не сказала.
Тот между тем достал из спинки бабушкиного кресла тетрадь и протянул её Мире:
— Мирослава, — сказал он, — мы с ребятами хотим тебе кое-что подарить.
Та сначала посмотрела на Костю, потом на меня, не понимая, что происходит.
— Всё в порядке, — ответил я. — Это действительно наш общий подарок. Прими.
Мирослава неуверенно протянула руку, взяла тетрадь осторожно, будто это была ядовитая змея, открыла первую страницу… Потом раскрыла рот, да глаза у неё расширились. И кажется, полностью погрузилась в написанное.
Так прошла минута. С усилием ей удалось оторвать взгляд от рун, испещривших тетрадные листы, и посмотрела на Муратова.
— Артём… — проговорила она потрясённо. — Спасибо тебе огромное! — сказала она. — Это просто невероятно. Для меня это просто бомба!
Мы еще немного поболтали, а затем Артём с бабушкой поехали дальше осматривать представленные в дендрарии растения.
Я проводил их взглядом и подумал: надо будет сходить к Аграфене Петровне, попросить её взглянуть на бабушку. Возможно, удастся хоть как-то помочь. Если у Артёма это единственный родной человек, то графиню нужно беречь всеми силами.
Она — щит для внука от жесткости высшего света. Без неё на Артёма начнётся травля. Но для него графиня была прежде всего любимой бабушкой. В каждом его движении, в каждой фразе чувствовалось уважение, тепло и любовь к этой женщине.
Именно в таких мелочах и проявляется человеческая сущность.
Когда Артём с Феодорой отъехали, она попросила остановить кресло и позвала внука к себе.
— Да, — отозвался он, присаживаясь рядом с ней. — Что-то случилось?
— Дорогой внук, — сказала Феодора горячо, с каким-то внутренним жаром, — я, конечно, очень рада, что у тебя появились друзья, с которыми ты можешь общаться. Твои новые знакомые… Но, ты знаешь, я очень переживаю, поэтому должна спросить напрямую. Ты уверен, что они тебя не используют?
— Нет, — усмехнулся Артём. — Не используют.
— Ну… как же, — Феодора покачала головой. — Ты же уже сделал для них что-то сейчас, и они тебе за это благодарны. А завтра начнут потихоньку тянуть из тебя всё больше и больше?
— Нет, — ответил Артём, улыбаясь ещё шире. — Они приняли меня в свой круг задолго до того, как я сделал что-либо для них вообще. И считают равным. Не обращают внимания на слухи или сплетни вокруг моей персоны. А если взять Виктора фон Адена, который по сути главный в нашей компании, — добавил он, — так он меня ещё в Коктау спас. И принимает всех такими, какие они есть. Не оставил на погибель ни меня, ни кого-либо другого.
— То есть он весь такой вот герой? — переспросила бабушка, не скрывая улыбки.
— Не скажу, что он герой, как в постановках, — ответил Артём. — Он просто очень спокойный, адекватный человек. Ценит людей не за прошлое, а за отношения с ним. За поступки. За дела.
