А, во-вторых, она ещё и выложится при этом полностью, сама будет с нулевым резервом, что уже минус. И это при том условии, что её саму не заставят выходить на поле боя.
И вот всё это вместе доставило мне несколько часов упорных размышлений.
Однако я решил, что для того, чтобы принимать все решения, нужно посоветоваться с самой группой и выработать тактику и стратегию уже всем вместе.
Турнир для каждой из пятёрок должен был состоять максимум из четырёх боёв. То есть, на День Урожая предполагался турнир новичков, где двенадцать пятёрок сначала разбивались на шесть пар в произвольном порядке друг с другом.
По итогу выбывали четыре самые худшие команды, набравшие меньше всего очков. Оставшиеся восемь начинали сражаться между собой по турнирной системе.
Конечно, всё это было упрощённо. При должном уровне надо было бы устраивать несколько боёв, чтобы сразиться с каждой группой. Но День Урожая — это был праздник, а не турнир боевых магов. Но даже в таком турнире нужно было не ударить в грязь лицом.
И достойное выступление на турнире предполагало, что Мирослава будет накладывать на нас рунные цепочки сразу с базовыми и отдельными улучшениями для каждого.
И когда я всех собрал и озвучил свой план, девушка немного побледнела и сказала:
— Для того, чтобы эффективно усилить вас всех четверых, плюс чтобы мне ещё хватило на саму себя, мне потребуется артефакт накопления энергии, потому что собственного источника у меня никак не хватит.
— Угу, — кивнул я, думая, к кому обратиться по этому поводу.
— Просто максимум, на что я буду способна, это зарядить вас на первый бой. А вот дальше мне придётся уже заряжаться от чего-то. Поэтому подобный артефакт — это буквально необходимость, без которой наши шансы становятся достаточно призрачными. Кроме того, наложение рунных цепочек на каждого — процесс довольно длительный.
Девушка покачала головой.
— Я вообще не уверена, что успею это сделать между боями, — продолжила Мирослава. — Я ещё не настолько опытный рунист, чтобы запросто усиливать и защиту, и атаку, и улучшать отдельные характеристики. Это нужен достаточный опыт, возможно, ни одного, а десяти-пятнадцати турниров.
— Понимаю, — кивнул я. — Но, Мирослава, не беспокойся, ты в любом случае нам поможешь. Тут самое главное, как я понимаю, упирается во время. Что я могу на это сказать? Я попробую уточнить по поводу существующих правил у Вяземского и Собакина. Есть ли возможность накладывать эти самые рунные цепочки до выхода на поле? Причём я обосную, что это именно из-за того, что процесс этот долгий и на него тратится значительное время.
Тут я вспомнил свой каторжанский быт.
— Просто если мы имитируем в своём турнире нападение на Стену, то, например, ту или иную пятёрку перед выходом на дежурство усиливают, и это делают накануне. То есть, если надо, обмазываются жиром, заряжают артефакты, накладывают те же самые руны. Я постараюсь найти такие доводы, которые убедят наших преподавателей, что это необходимо.
— Вить, — Мирослава посмотрела мне в глаза. — Спасибо тебе огромное.
— Ну, спасибо не спасибо, — проговорил я. — Полагаю, что за это тоже придётся заплатить свою цену.
— В смысле? — не поняла девушка.
— Ну, я более чем уверен, — сказал я, — что разрешение на предварительную подготовку мне дадут, но при этом, скорее всего, прикажут выводить тебя на поле боя наравне со всеми. Поэтому нам, кроме атаки и защиты самих себя, придётся всем вместе защищать ещё и тебя.
— Ребят, учтите, — я перешёл к остальным. — Тагай, — сказал я, посмотрев тому в глаза. — Поскольку у нас из ярко выраженных стихийников я один, тебе придётся, скажем так, меня усилить, но с неожиданной стороны. Поскольку ты следопыт, ты можешь следить за всем тем, что происходит на поле боя. Что готовят противники, чего они хотят добиться, какие у них есть слабости. В общем, всё-всё-всё. Скорее всего, мы попробуем накинуть на тебя какой-нибудь отвлекающий флёр и заслать поближе к стану врага.
— Я, кстати, о чём-то таком думал, — ответил Тагай. — Уверен, что это будет выигрышная тактика. Тем более, — он мне кивнул. И уже мысленно добавил: «Они наверняка будут слишком громко думать о своей тактике».
Вот это я с ним был полностью согласен. Считать тактику и ударить в самое слабое место.
— В то же время, — сказал я, — полагаю, наша основная тактика будет строиться от обороны. То есть нам нужно, в отсутствие активных боевых единиц, выматывать противника настолько, чтобы он не мог ничего предпринять. Уставал, и после этого уже его, собственно говоря, добивать тем, чем мы можем.
— Костя! — он посмотрел на меня и слабо улыбнулся. — Ну, ты, брат, силён. У тебя этого не отнять. Ты будешь щитом. На какое-то время тебя должно хватить. Ты и так отлично держишь удар, практически не чувствуешь боли. А при рунном усилении, полагаю, что в теории из тебя вообще можно сделать какого-нибудь несокрушимого героя, как в богатырских легендах.
— Ну да, ну да, — усмехнулся Костя. — Вот только образа Светлого Витязя мне не хватало.
Затем мой взгляд перешёл на Артёма Муратова.
