Здесь и сейчас возобладало лишь одно настроение, которое можно охарактеризовать для некоторых как светлую грусть, а кто-то действительно ещё не смирился со своим горем. Но при чём тут беременность? Тем более объявление о наследнике — вроде бы радостное событие — слишком конфликтует с тем, что испытывали люди до этого.
И я почувствовал некую дисгармонию, какую-то какофонию среди слов императрицы. И в то же время беременность — это ещё не живой наследник. Объявлять об этом сейчас, вот так, во всеуслышание… Зачем? Императрица немолода. А вдруг что-то случится? Тогда всё прахом.
Я стоял и не понимал всего этого. И вероятнее всего, всё это отразилось на моём лице, потому что мать, заметив его выражение, обратилась ко мне:
— Витя, — спросила она, — с тобой что-то случилось?
Я объяснил ей про то, что прочувствовал. Про то, что не понимаю, зачем смешивать в одну бочку и траур, и радость. Зачем нужна вот вся эта эклектика про танцы жизни и смерти? Смерть есть смерть. Мы собрались почтить покойных. Нам ни к чему сейчас информация про возможного наследника. Это в любом случае должно было объявиться на разных мероприятиях.
— Эх, сынок, — с тяжёлым вздохом проговорила мать. — Ничего ты в этом пока не понимаешь. Просто посмотри, сколько потрясений в последнее время в империи, сколько проблем и прочего. Людям нужен хотя бы маленький повод порадоваться. Всего лишь один, небольшой повод. А императрица у нас женщина в возрасте, сама боится потерять этого ребёнка до дрожи в коленях. И это становится очевидным, если взглянуть на штат лекарей. С одной стороны, ты прав. Но она на фоне всего этого дала своим подданным возможность почувствовать облегчение.
Мать горестно усмехнулась, и я почувствовал сочувствие в её голосе.
— Ты что думаешь, если бы была на то её воля, она бы сказала о наследнике? Нет. Она бы молчала до тех самых пор, пока бы не родила. Я больше чем уверена в этом. Но сейчас, когда всё плохо, людям нужен повод для радости. И посмотри на то, что она сделала. С одной стороны, она приравняла себя к другим, заявив о потере официального мужа. Ты посмотри, у неё на запястье даже есть браслет.
— Видел я браслет, — ответил я. — И что с того?
— Это родовой браслет Вихревых. То есть они во время продолжающихся военных действий провели обряд тайно, что, в общем-то, по большому счёту, позволительно. Но о наследнике она объявила именно для того, чтобы люди поняли, что она с ними близка, что она точно так же, как они, теряет своих близких, но точно так же, как и все остальные, она даёт надежду на то, что всё будет хорошо. И что дано начало, и что родится новая жизнь, которая вырастет и будет дальше защищать империю, защищать граждан этой империи, вести наше государство к величию.
Я буквально заслушался, потому что не смотрел на происходящее под таким углом.
— Поэтому в данном вопросе, — произнесла моя мать, кажется, даже с некоторым укором, — я очень хорошо понимаю императрицу и представляю, насколько сложно ей было принять это решение, чтобы сообщить о своём состоянии всем, всей империи. Это же теперь разлетится в каждый уголок нашей страны.
«Мать моя женщина, это же надо, — подумал я про себя. — Дожил до того, что сначала мою мать назначают руководить институтом благородных девиц, а потом она защищает императрицу. Что-то, кажется, в этом мире перевернулось с ног на голову».
Однако же объяснение, которое мне дала мать, я принял к сведению и понял, что действительно так и есть. Поэтому и общий тон прощания сменился. Да, была грусть, но она была светлой, с каким-то оттенком надежды на будущее.
После панихиды, мы отправились обратно в резиденцию Рароговых. Дед собирался куда-то ехать, но я его ещё не спрашивал, что он собирается делать дальше. Ко мне же прямо туда приехал отец Кости — Игорь Вениаминович — и передал мне баночки со странной бурой мазью.
Я посмотрел на него с некоторым удивлением, затем открыл одну баночку, понюхал и поморщился.
— Ты сам сказал, — проговорил Игорь Вениаминович, — чтобы расход был поменьше, но при этом сохранились качества. Пришлось же сжижать, добавлять некоторые ингредиенты, не совсем хорошо пахнущие. Что делать? Ну и прикладывать максимальные усилия за минимальное время. Это, знаешь ли, тоже отражается на конечном результате.
— И как этим пользоваться? — спросил я.
— Особых рекомендаций не жди, — ответил Жердев-старший. — Намазаться, и ладно. Причём, кроме всего прочего, эта штука ещё и укрепляет верхний слой кожи. Но на случай атаки немагических существ. Не сказать, чтобы это сильная защита, но обычные царапины уже на коже не проявляются. Обычными демоническими когтями кожный покров практически не взять. Сам понимаешь, крутился, как мог, вот заодно получились некоторые побочные бонусные свойства.
— Понятно, — кивнул я. — Ну что же, я всё понимаю, конечно, но эксперименты, вероятно, как-то будем проводить на месте.
