Больше всего меня напрягал тот факт, что тряска не прекращалась. Я примерно помнил, как должны были чувствоваться землетрясения: десять-двадцать секунд максимум, а сейчас горы колошматило уже добрых несколько минут.
Я видел, что на лицах Кемизовых, да и всех остальных, явно читалась паника. Но нам было некогда ей поддаваться.
— Резвый, — сказал я, но мой скакун был рядом, тогда я повернулся дальше. — Рыжий.
И ко мне обернулся конь Аркви.
— Перетаскивайте людей на себе через верх, над трещиной, чтобы мы все вновь собрались вместе
— Ну вот, — проговорил Резвый. — Чуть что, сразу давай на коне выезжать!
— Давай, давай! — сказал я. — Нечего. Меньше слов, больше дела.
Но это Резвый и Рыжий были демоническими тохарскими скакунами. Обычные лошади преодолеть такую трещину были не способны. Поэтому кое-кто из наездников просто отказался покидать их, заявив, что не посмеют оставить испуганных лошадей в одиночестве.
Всё это происходило очень быстро. Я старался ориентироваться по ходу развития ситуации.
Нужно было ещё не забывать о девицах, которых мы отбили в самом начале боя.
Артур Кемизов тоже был не промах. Когда он понял, что не сможет совладать с горами своей обычной магией, он буквально ногой расчистил площадку под собой, как совсем недавно я на выходе из проклятой пещеры. Затем сел на расчищенном месте, закрыл глаза и сосредоточился.
Я был склонен с ним согласиться. Медитация в данном случае была лучшим способом обратиться к корням своей магии и попытаться договориться с природой.
Затем я увидел, как камни вокруг него начинают подниматься в воздух, после чего выстраиваются в каком-то только ему ведомом порядке. Со стороны всё это было очень похоже на некую кристаллическую решётку. И вдруг я понял, что между этими камнями появилась магия, причём вполне себе видимая и осязаемая.
Она сначала неторопливо перетекала от одного камня к другому, затем начала делать это всё быстрее и быстрее. После этого стала буквально метаться между камней.
Кемизов продолжал медитировать. И тут я понял, что он пытается заполучить некий конструкт. С одной стороны, он строил его сам, с другой — черпал для него энергию из самой местности.
И вот как только камни в этом конструкте замерли, то есть оказались в устойчивом положении, а именно — все до единого застыли на своём месте, Кемизов опустил голову вниз, прижал ладони к земле, а губами прижался к камню тракта.
И мне показалось, что он начал общаться напрямую со стихией земли, которая господствовала здесь. Горы вдруг начали успокаиваться. Их всё ещё сотрясало, но всё медленнее и медленнее.
Толчки где-то там, глубоко внизу, которые разрушали всё вокруг нас, напоминали замирающий ритм сердца. Они случались всё реже, становились всё тише и вскоре сошли на нет.
При этом я заметил, что замершие до того в определённом порядке камни в конструкте начали преобразовываться. Они складывались не во что-нибудь, а в руну, которую я показывал Кемизову раньше. Ту самую руну, которую я почерпнул из арсенала демона Кема.
И вот камни, сплетённые в эту руну, вдруг плавно отправились к трещине в скале, после чего гранит, из которого они и были сделаны, внезапно стал мягким, податливым, словно воск или смола дерева.
Все эти камни принялись опускаться прямо в трещину, в эту рассекшую тракт щель. В этот момент до меня стало доноситься бормотание Кемизова.
И чем громче он что-то бормотал, тем более упругой становилась линия связки между краями скалы в трещине, превращаясь постепенно не просто в что-то скрепляющее две стороны разрыва, а в материал, стягивающий их друг к другу, словно резина или клей.
И вот в тот момент, когда, казалось бы, Артур уже стянул края скалы в единое целое, не давая трещине расползаться дальше, и полностью успокоил тряску гор, я заметил, что из носа, из ушей и даже из глаз Артура течёт ручейками кровь.
То, что он сделал, было невероятным и великим, но при этом сам Кемизов уже давно шагнул за предел своих сил. Естественно, я сразу же рванулся, чтобы помочь, чтобы расплавить этот камень, скрепить работу Артура и уничтожить трещину.
Но тут меня как будто электрическим разрядом ударило в бок.
— Что? — не понял я.
И прислушавшись, я смог уловить не то голос, не то, скорее, поток образов:
«Ты сейчас на пределе собственных сил, — передал мне Агнос. — Ты пуст. Свою битву ты выиграл. То, что ты собираешься сделать, будет стоить тебе не просто жизненных сил, а, возможно, и жизни. Но при этом рядом с тобой стоит отец, у которого есть резерв. Он способен это выдержать. Учись делегировать, а не просто всё тащить на своём горбу. Твоя смерть сейчас никоим образом не поможет. Наоборот, она для многих всё усложнит».
Возможно, он говорил как-то иначе, но я понял это именно так. После чего повернулся к отцу и сказал:
— Отец, помоги Артуру, запеки камень.
К тому моменту Артур, потеряв последние силы, уже рухнул на землю, но он практически стянул края трещины. Нужно было их только зашлифовать, заполировать и сплавить этот шрам, чтобы он не расползся в будущем.
