Радмила не очень уютно себя чувствовала в компании Тагая и Зары. Но именно им троим предстояло совершить одно из самых важных действий в контексте идущей войны. Им необходимо было отправиться в Сербию — за частью короны Первожреца Арахны.
В этом плане им даже повезло: они договорились с вернувшимся из Горячего Ключа Джузеппе Росси, который помог им с местом на воздушном судне, идущем в Австро-Венгрию.
Затем они добрались до ближайшего к границе населённого пункта. По совместительству это был теперь самый дальний форпост людей. Путешествие шло без особых приключений, но всё равно все участники постоянно чувствовали, будто над ними нависла некоторая опасность.
Там они купили лошадей, привычных к холодным и плохо проходимым тропам, и на этих лошадях отправились в сторону родового гнезда Зорич.
Погода уже окончательно испортилась. С хмурого, серого неба то валил дождь, то сыпал снег. Под ногами периодически оказывалась грязь, превратившаяся в месиво.
Радмила то и дело дрожала, несмотря на множество слоёв одежды. Тагай тоже чувствовал себя не очень уютно. А вот Зара, казалось, подогревала себя изнутри.
С другой стороны, Радмила заметила, что чем ближе они пробирались к родовым землям Зоричей, тем хуже становилась именно Заре. Сначала она перестала улыбаться. Затем начала хмуриться и пригибаться к холке коня, на котором ехала. А потом в её глазах появилось какое-то болезненное выражение.
Но самое жуткое во всей этой ситуации было то, что никто не понимал — из-за чего это происходит.
Очередной день, заставший их в дороге, был немногим светлее ночи. Ничего практически нельзя было разобрать. Зара держалась на последних морально-волевых усилиях. Всё указывало на то, что она заболела. Если бы не одно «но». Демоны не болеют никогда и ничем. И это не прибавляло спокойствия.
И в какой-то момент, после очередного поворота, у Радмилы замерло сердце. Она увидела замок Зоричей — внизу, вдалеке.
Совсем не так она представляла себе эту встречу. Да и замок был совсем не тем, каким она его видела на оставшихся у отцах картинах. Он был практически полностью разрушен. Камни от стен валялись повсюду. Лишь одна-единственная башня возвышалась над развалинами, и от неё во все стороны расходилось пылающее алое марево.
Всё это стояло над обрывом, под которым где-то там внизу протекала река Зоркая.
Обратив внимание на башню, Радмила поняла: та уже давно построена не из камня. Она, как будто, состоит из различных частей тел.
— Ну, теперь понятно, почему мне так хреново, — прорычала Зара, глядя на башню. — Это жертвенник. Другого бога. Жертвенник Бельзияра.
Несмотря на то, что они поняли причину, из-за которой их спутнице было не по себе, атмосфера от этого не стала менее гнетущей. Наоборот, Радмила чувствовала, как внутри неё зарождается страх, и появляется даже какой-то лёд. Отец бы её понял.
Тем не менее, сама Радмила, да и Тагай в целом чувствовали себя нормально, ведь они находились под защитой Арахны.
— Что-то мне как-то жутковато. Давайте, наверное, забираем корону — и валим отсюда. Где она может быть? — Тагай покосился на Радмилу. — Где у вас мавзолей или крипта? Где-нибудь высоко в горах?
— Если бы, — омертвевшим голосом ответила ему Зорич. — Он был как раз на том месте, где сейчас стоит эта башня. Он как раз и скрыт под нею, — девушка скривилась. — Или превращен во всю эту мерзость.
— Что же, — негромко проговорила Зара. — Делать нечего. Надо идти туда.
— Тебе туда идти нельзя, — покачала головой Радмила. — Тебе и так совсем нехорошо, а там будет вообще край.
— Ладно, — ответила демоница, — постараюсь подобраться поближе, чтобы прикрыть вас огнём в случае необходимости. Вы хоть знак по своем менталу дайте.
И опустилась на гриву лошади.
А Радмила с Тагаем принялись спускаться к замку. Оставили лошадей и кое-как, по развалинам, пробрались к самой башне, над которой всполохами билось алое марево.
Демоны на этих развалинах были, но они, казалось, не обращали особого внимания ни на Зорич, ни на Тагая. Готовясь ко всему, чему угодно, Радмила наблюдала за шевелением стен. Башня была, как будто живая, потому что у тел, из которых она была сложена, ещё дергались конечности. Это было ужасно. Это было невозможно. И всё же это была её реальность.
Как ни странно, основание мавзолея всё ещё оставалось на месте. И Радмила даже отыскала вход, точнее то самое место, где должен был быть вход.
И вдруг сердце её упало в пятки. В немом шоке она узнала людей, которые до сих пор были в одеждах её родовых цветов, но буквально срослись с камнем и подпитывали собственной жизненной силой всю эту безумную, отвратительную кровавую конструкцию.
Радмила даже смогла почувствовать боль своих родных и близких. И вдруг — в одном из искажённых лиц, расположенном прямо на том месте, где должна была быть входная дверь, она узнала обезображенное агонией лицо собственного деда.
Подчиняясь внезапному порыву, она попыталась позвать его:
— Ратемир… Дедушка? — прошептала она, потянувшись к нему сознанием.
Некоторое время ей никто не отвечал. Но вдруг глаза деда открылись и уставились на неё.
