— Ну конечно, — расплылся в улыбке Иван Фёдорович. — Куда же я дену свои любимые пушечки, дорогие? Я тут, знаешь, посшибал немного по складам. Они у меня, правда, все немагические тут, — Паскевич криво усмехнулся. — Однако я так подумал и склады немного обчистил. Не столичные, а региональные, но вот теперь у нас есть целых две батареи. Ими я и буду командовать. Эх, Димку бы мне с твоего сюда, — вздохнул он. — Но понимаю, что ты его оставил там. Ты теперь вместо Димки, да?
— Теперь я, — кивнул Борис, вспоминая жребий.
— Ну вот теперь крутись, как хочешь, — состроив совершенно демоническую физиономию, сказал генерал, — но будешь мне заменять его.
— Понял, — с улыбкой кивнул Борис.
— Смотри, какая ситуация, — продолжал Паскевич. — Неодарённых тут нет. Если хотите, можете перейти ко мне под начало, и будем все вместе. Ну, понятно, что я по пушкам бегать буду и между батареями. А можем просто взять с вами вместе сектор.
— Хорошо, согласен, — сказал Борис. — Так будет гораздо проще координировать наши действия. Все друг друга знаем, в бою уже слажены. А кто хоть назначен руководителем-то всего?
— Ты не поверишь, — ответил Паскевич.
— Ну, в смысле, я имею в виду, не конкретно по ментальной части, — уточнил Борис.
На что генерал покачал головой и закатил глаза.
— Здесь сидит восемнадцатилетняя девочка, которая соединила всю армию через рунные цепочки и держит в своих руках, или в мозгах, уж не знаю — полностью защиту всей резиденции.
Стоило ему договорить, как они почувствовали мягкое прикосновение к своему разуму и сигнал о том, что демоны выступили со стороны Усть-Баргузина.
«Готовьтесь», — пришёл им мысленный импульс.
— Вот почувствовал? — спросил Иван Фёдорович.
— Почувствовал, — кивнул Борис. — А что это было такое?
— Это система оповещения Мирославы, — ответил Паскевич. — Видишь, она говорит: на дальних подступах их засекла. И именно она будет нас прикрывать. А ещё от телепорта не все ушли под защиту стен. Ждут ещё твоего тестя.
— В смысле? А что с ним? — уточнил фон Аден.
— Так, Креслав Рарогов поехал к Морозову. И должен вот-вот вернуться. Держат телепорт, надеются на подкрепление от ледяных магов.
— Твою мать, — проговорил Борис. — Морозовы, конечно, не вовремя…
— Ну так вот, — генерал снова улыбнулся. — Пошли на эту сторону, будем их ещё пушками прикрывать.
— Понял, — кивнул Борис, затем махнул рукой Кемизову. — Пошли. Как же я Креслава и не прикрою?
Они развернулись. И Борис бросил последний взгляд на дочь Аду. Она улыбнулась ему — совсем по-доброму, так, как никогда раньше не улыбалась.
После этого в воздухе вслед за ним прочертила специальный обережный знак, чтобы отца хранила мать-земля.
У Бориса фон Адена в горле встал комок. Он понимал, что ничего не может с этим поделать.
— Не кори себя, — шепнул ему Иван Фёдорович. — Телепорт всё равно уже не работает на отправку, только на приём. Силы экономят. Так что никуда она уже не сможет деться. А вот мы с тобой, — добавил он, — ещё ой как сможем.
— А по льду? — с умирающей надеждой спросил Борис.
— А по льду последние партии уже давным-давно отправили. Всё, — развёл руками генерал.
Паскевич действительно был помешан на своих пушках. Вроде бы, казалось, обычные, не магические орудия. Но именно благодаря им он собирался косить ряды захватчиков-демонов.
Первую батарею выставили на берегу острова. Да, так что ни одна мышь не должна была прошмыгнуть. Вторую установили на подступах к резиденции.
Борис фон Аден находился у первой батареи пушек вместе с Кемизовым и Паскевичем. Разумеется, тут был не один он. Все понимали, что необходима оборона со всех сторон. И на пушках стояли другие маги, встречая демонов по кругу, организовав оборону со всех сторон.
Первое, что увидел Борис фон Аден, выйдя на берег Байкала, было то, что вместо гладких льдов вся поверхность озера превратилась в подобие ледяного ежа. Всю площадь покрывали огромные наросты высотой по три и четыре метра, как иглы, торчащие в разные стороны.
— Но это ещё не всё, — сказал ему Паскевич, проследив за взглядом Бориса. — Там ещё полно разных углублений. Куда можно скатиться, а вот выбраться будет достаточно проблематично. Потому что очень скользко.
Борис пригляделся и действительно, увидел несколько впадин: то ли каверн, то ли провалов с очень гладкими краями. Да, наверное, пока подобная яма полностью не заполнится телами демонов, выбраться из неё по скользким стенкам будет очень сложно. И всё поле было испещрено этими иглами и выемками. Часть демонов, попавших сюда, расстанется с жизнью в любом случае.
Но Борис фон Аден, в первую очередь, был военным. И как военный он оглядел раскинувшееся перед ним пространство и спросил:
— Но почему линия обороны у нас так близко? В теории мы могли бы держать их на большем расстоянии.
— Да ты подожди, — сказал Паскевич. — Сейчас орды пойдут, и ты всё поймёшь.
— И что я должен понять?
— Ну как же? — усмехнулся Иван Фёдорович. Ему действительно было весело. — Это же подарочек от твоего тестя, считай.
— А подробнее? — попросил Борис.
