Совершенно не помню как на волне адреналина доехала до дома. Автоматически выполняла все необходимые манипуляции с рулем и скоростями, даже пристегнулась. Вышла из авто уже в гараже с совершенно каменным лицом, ни одной слезинки. Наверное, это и называется шоковым состоянием, когда не плачешь, а пребываешь в каком-то ступоре. А может, меня держала в руках мысль, что ребёнок дома и увидит меня в слезах. Я не должна плакать при нем, я напугаю этим сына.
Закрыла машину и ключи небрежно бросила в коридоре. Больше она мне не понадобится. Брать что-либо у Реутова я больше не намерена. Буду ездить на такси. Таисия как раз собиралась нести поднос с полдником Демиду в комнату.
— А, Лена? — подняла она вверх брови. — Вы сегодня рано. Что-то случилось?
— Да, некоторые неприятности. Это личное, — ответила коротко.
— Что ж, понимаю, — кивнула она. — Но постарайтесь успокоиться. Демиду передастся ваше состояние.
— Постараюсь, — вяло улыбнулась я. — Я отнесу ему еду сама. Хочу побыть с сыном.
— Конечно, — подвинула она поднос мне. — Всё готово.
Демид смотрел мультики на диване, обняв любимую панду, которую ему дарил папа. Не такой бледный, и не лёжа в кровати, что не могло не радовать и немного подняло моё настроение.
— Привет, — сказала я, войдя в комнату с подносом.
— Ой, мама, — выдохнул малыш, и вместе с пандой побежал меня обнимать. — Ты не работе?
— Сегодня нет. Вот, принесла тебе перекусить.
— А что там такое? — сунул он нос в тарелки, отлипнув от меня.
— Круассаны, сок и яблоко. Садись.
Сын уселся снова на диван в ожидании. Я поставила поднос на журнальный столик на колесах и придвинул к нему. За весёлой болтовнёй мы опустошили все тарелки. Кажется, аппетит к Демиду тоже вернулся. Может, я в самом деле зря себя накручиваю? Вполне вероятно, что ничего страшного анализы не покажут. В компании сына я заметно повеселела и сама, но стоило мне уйти к себе и снова взять в руки письмо Димы, как мысли снова заполнили меня всю до краёв. Прочла записку еще несколько раз, будто желая разглядеть в ней что-то новое, но ничего так и не нашла. Принялась нервно ходить по комнате.
Нет, это просто уму не постижимо. Реутов оказывается всё же мог быть причастен к смерти Димы. Да, доказательств нет, но я по-прежнему ему не верю. Всё вышло как он того хотел — бизнес остался ему, я тоже… Неужели он готов был лишить другого жизни, своего друга, ради денег и похоти? Мир давно прогнил, а я всё пытаюсь видеть в людях лучшее. Но, кажется, это не о Реутове. Что ж… я поговорю с ним, как только он вернется домой. Пусть тогда он сам ответит мне на все мои вопросы. Он не ожидает их от меня, и соврать не сможет. Мне достаточно лишь его глаз и реакции, чтобы понять, он это сделал или нет. Понятия не имею, что буду делать с этим знанием. Даже если это Влад, я всё равно никуда не пойду на него писать, и не уйду. Я так и осталась его должницей, и нравится мне или нет, мне придётся ему подчиняться, даже если он убийца моего мужа. Выбор мне никто не предоставлял.
Как я буду с ним в постель ложиться после такой правды? Не знаю. Всё меньше мне хотелось играть по его правилам и видеть его рядом с собой. Интересно, дорого ли стоить сменить личность? И как вообще всё это делается? Моей зарплаты на это должно хватить. Сделаю новый паспорт и новые документы на Демида, и улетим с ним далеко-далеко, туда, где нет никаких Реутовых с их чёртовыми контрактами.
Понимаю, что это глупость, и наверное, я не решусь на это. Потому что если Влад меня поймает, то попытку побега точно уж не простит, как бы он не был мной «одержим» по словам из записки. Но всё же открыла ноутбук и попыталась найти хоть какую-то информацию о смене данных и сделала пару закладок, чтобы потом почитать внимательнее. Так же поискала страны, куда проще всего улететь, но чтобы это была Европа. Ничего толкового так и не нашла, захлопнула крышку ноутбуку и убрала его на стол. Всё равно навряд ли я воплощу такие мысли в жизнь… Не до такой степени я бесстрашная.
Уже наступил вечер, а Реутов все не возвращался. Уложила сына спать, еще раз пять прочла записку, могла ее уже цитировать слово в слово, но ни к каким новым выводам так и не пришла. Выложила на стол из сумки телефон и часы Димы. Это всё, что от него осталось. Ещё обручальное кольцо, которое я сняла после похорон и положила в коробочку с украшениями. Не могла спокойно на него смотреть. Села и стала рассматривать часы и смартфон. До боли родные и знакомые. Вот теперь накатили слёзы. Что бы он не сделал, но Дима никогда не будет мне чужим и посторонним. Он мой муж, папа моего сына… Почему же так всё вышло? Сколько раз я задавала себе этот вопрос и не находила ответа, и теперь новые известия о смерти Димы снова всколыхнули всё то, что я пыталась забыть. Впрочем, загадок меньше не стало.
