— Я в этом не уверена, — выталкивает девчонка осипшим голосом, а затем с трудом сглатывает слюну. — Отдай мне платье, Максим. Я сейчас же уеду домой. Нам больше не о чем разговаривать. Если бы я знала, что…
— Не о чем? — прерываю её, вопросительно выгибая бровь. — Нет, милая, — скалюсь, не сдерживая ехидства. — У меня своё мнение на этот счёт. Слишком много вопросов к тебе накопилось. И я рассчитываю получить на них ответы.
— Стас! — громче повторяет Тимур, перетягивая внимание Черкасова на себя.
Бросив на Валевского хмурый взгляд, Станислав подходит к Иванне. Нежно проводит пальцами по зардевшей щеке, словно проверяя меня на прочность.
— Я буду рядом, — обещает он ей. — Надень халат, и я отвезу тебя домой. Праздник на сегодня окончен.
Не проронив ни слова, мой некогда близкий друг покидает ванную, намеренно задевая меня плечом. Сконцентрировав все своё внимание на девчонке, сдерживаю порыв ответить ему грубостью. Сегодня мы достаточно наломали дров. И хоть слова Стаса, сказанные в бане, до сих пор триггерят меня, я не исключаю тот факт, что дополнительный спарринг закончится для нас оглаской.
Тимур с Черкасовым покидают спальню. С отчётливым щелчком двери в этой части люкса становится тихо и невыносимо душно.
Я снимаю с себя пиджак и бросаю его туда же, куда и платье — на банкетку. А после срываю бабочку с шеи, расстегиваю несколько верхних пуговиц на рубашке, чтобы облегчить дыхание.
— Зачем ты пришёл?
Девчонка, обняв себя за плечи, отводит взгляд в сторону.
Как бы я не хотел думать о ней плохо, мысли сами атакуют мне мозг. Разочарование заползает в душу холодной змеёй. На этот раз всё намного печальнее. Потому как Стас далеко не Илья. Ему не нужно подмешивать дурь, чтобы затащить Иванну в постель. Она отдастся ему по доброй воле, как мне отдалась. Немного умного флирта, вкусный ужин с вином, откровенный задушевный разговор, и девочка согласится на многое…
— Ты с ним? — сухо толкаю главный, сжирающий меня вопрос. — Что у тебя со Стасом?
— Ты не имеешь права спрашивать меня об этом, — отмахнувшись от темы, Ива замечает на полках тумбы банные халаты. Поспешно надевает один из них и только потом снимает с себя полотенце, лишая меня возможности лицезреть наготу её утончённого тела во всей красе.
К слову, ведёт себя так, будто между нами ни хрена не было! И это, пиздец, как задевает и бьёт по мужскому самолюбию.
— Ошибаешься… — не могу согласиться с её заявлением, хоть и понимаю, что она права. На двести процентов права. Однако ревность — это такая штука, которую не всем дано обуздать.
Я намеренно загоняю девчонку в угол. В её серо-голубых глазах мелькает паника. Ива начинает нервничать ещё сильнее, от частого дыхания вздымается грудь.
— Ошибаюсь?.. Ты мне никто! Я не твоя личная шлюха, чтобы отчитываться! — краснея от злости, выпаливает она.
Я и сам злой как черт. Мышцы в теле горят. А ещё мне безумно хочется к ней прикоснуться. Сорвать ненавистный халат и насладиться её упругим, соблазнительным телом. Затрахать так, чтобы напрочь забыла думать о других мужиках, чтобы грезила только мной.
Пара шагов — и её запаха становится больше. Он гуще. Он мгновенно пьянит…
Никогда в жизни ни с одной женщиной я не испытывал ничего подобного. А с этой… С этой я постоянно теряю контроль. Её одну хочу. Эту маленькую сучку!
Скрипнув зубами, впиваюсь в девочку жадным взглядом.
— Не смей, Максим. Не приближайся ко мне, — предупреждающе процедив, Ваня бросается к двери.
Резво перехватываю девочку за живот, возвращаю обратно, жестко прижимаю собой к стене.
Коротко вскрикнув, Ива распахивает глаза. Её дикий взгляд врезается в душу, словно выстрел. Тот самый. Контрольный. Сквозь сердце. У меня мгновенно подскакивает адреналин.
— Тихо, — тараню «занозу» бёдрами.
— Нет! Нет! Отпусти! — брыкаясь и рыча, делает только хуже.
Не понимает, что её стойкое нежелание подчиниться лишь подстёгивает мой азарт.
Грубо перехватываю смазливое лицо, сжимаю щёки пальцами и вынуждаю смотреть мне в глаза.
— Трахалась с ним? Да или нет?! — яростно рычу ей в губы. Задетое самолюбие впрыскивает ещё больше адреналина в кровь.
— Это тебя не касается! — в отчаянии продирает ногтями моё предплечье. Борозды под рукавом тонкой рубашки воспламеняются. От ощущений темнеет в глазах. Но эта жгучая боль, как ни странно, доставляет мне какое-то особое удовольствие. По херу. Пусть хоть в клочья разорвёт…
— Касается! Ты пришла со Стасом на мою свадьбу. Я тебя не приглашал! Как прикажешь мне это расценивать?
Переместив ладонь на хрупкую шею, фиксирую хватку. Ива всхлипывает, вынужденно вытягиваясь в струну. В широко распахнутых глазах зрачки становятся шире, взгляд дерзким, а пульс под пальцами — бешеным.
— Боишься, что супруга узнает о нашей интрижке? — с ехидством заявляет она, и меня в который раз прошибает откровенной злостью.
Свободной рукой сгребаю волосы девчонки в кулак, подталкиваю лицом к себе. Губы едва не врезаются в губы…
— Чего ты добиваешься? Что тебе здесь нужно? — яростно выражаю претензию. — Решила заявить о себе ещё раз?
