– Ну ладно, понятно, – с досадливой иронией прервал его капитан Бреннан. – Уж мне-то не излагай программу низших классов обучения. Столпы Мелькуинна стоят на границах плоского мира, и за ними вода ниспадает в бездну, где обитают демоны, из которой нет возврата… Бу-бу-бу. Тому подобный бред можешь выкинуть из своей головы.
– Давно выкинул, – скромненько вставил Себастьян, пряча дерзкие глаза.
– Это к лучшему. Тем более что, согласно преподносимой вам концепции, никакой Черной Токопильи вовсе и не существует. А ты уже успел убедиться в том, что это не так. – Да… Как тебе этот Магр Чужак? Ты ведь уже спрашивал о том, относится ли он к числу настоящих бойцов.
– Он представился как Эльмагриб-Эускеро оар Аруабаррена, Дайна-кемметери, один из Трехсоттысячных. Магром Чужаком его нарекли уже ваши ученики, которые плывут сейчас на «Громобое». Мм… Как он мне? – Себастьян сделал коротенькую паузу, подбирая наиболее удачное, как ему казалось, определение для ненавистного кемметери. – Быстрый. Дьявольски быстрый и опасный. Он не держал в руках оружия, но я и без этого сразу почувствовал, что ему никто из экипажа «Летучего» не ровня. А там были опытные матросы…
– Ариолан Бэйл тоже недурно владеет «серпантином» и клинком, – отозвался Каспиус Бреннан-младший. – Но и он вряд ли что-то смог бы сделать с Чужаком. Даже если бы руки того были чисты от оружия. Самое опасное оружие Предрассветных братьев – это они сами. Да, Магр Чужак – это настоящий боец. Думаю, что даже десять Ариоланов Бэйлов с ним ничего бы не сделали. Даже его руки быстрее, чем мысли моих бедных учеников. Один из Трехсоттысячных? Это очень высокий ранг. Мы не до конца расшифровали иерархию Предрассветных братьев, но Трехсоттысячные – это уровень высших офицеров нашего Охранного корпуса. Совладать с боевым терциарием ордена Рамоникейя мало кому под силу. И уж точно – не таким юнцам, как вы.
Себастьян подался вперед и с живым огоньком в глазах спросил:
– Вам доводилось встречаться с ними раньше, сэр?
– Да. Дьявольски быстрые и опасные твари. Ты правильно их охарактеризовал, – глядя куда-то в сторону, ответил капитан. – Орден Рамоникейя древний, с огромными, недоступными обычному разуму традициями. Тебе еще предстоит увидеть кое-какие из этих милых обычаев… Но и они только последыши.
Себастьян аккуратно уложил на пол фальгар, который он все это время продолжал держать в руке.
– А вот сейчас вы говорите о Маннитах, сэр. О великой древней расе. Согласно Иерархии знаний, о них нельзя даже говорить. И многие наши люди ничего о них не слышали или считают, что Манниты никогда не существовали. Ведь я прав?
– Совершенно верно, – сухо сказал капитан Бреннан. – На самом деле живописать истинную картину мира, не упоминая об Отцах Катастрофы, – бессмысленно. О той черной погибели, которую, согласно сакральным писаниям, они принесли в мир… У тебя очень живые и любопытные глаза, юный Себастьян. Я уверен, что ты слышал уже много толков и перетолков о том, кто такие Манниты, – в обход Иерархии, в обход закона. Уверяю тебя, в тех слухах была лишь ничтожная крупица правды. Даже Жи-Ру, который действительно был с нами тогда, двадцать лет назад… Даже он ничего не понимает.
– Тогда я хотел бы услышать от вас.
– Тебе очень много придется услышать от меня. Я хочу, чтобы ты начал путевой дневник и аккуратно вел его. Чтобы ни одно слово, ни один факт не ускользнули от тебя. Чтобы ты вытверживал все сказанное мной наизусть. Чтобы ты накрепко помнил все, что тебе предстоит увидеть, – сдержанно проговорил экс-директор Сейморской Школы Пятого окна. – Конечно, я не сомневаюсь, что ты запомнишь и без записи. Но бумага держит крепче человеческой памяти. Тем более нам предстоит миновать такие места, в которых не сразу вспомнишь и собственное имя…
«Третий день пути. Доблестный сэр Каспиус Бреннан не особенно спешит раскрывать мне обещанные тайны бытия. У него, так сказать, масса уважительных причин. Сначала он больше чем на сутки запирается в своей каюте и никого не принимает, передав все бразды правления капитану «Громобоя». Потом он вызывает к себе Аюпа Бородача – последнего человека, который, как я думал, потребуется Бреннану! – и заставляет того выпить дьявольское количество вайскеббо, после чего Аюп еще сутки блюет. Бородач до сих пор лежит в лежку, так, даже Ржиге, который постоянно подтрунивает над несносностью соплеменничка, стало его жалко. Для чего все это было нужно?
Впрочем, мне нашлось чем заняться. На «Кубке бурь» предостаточно интересных вещей и без выходок капитана Бреннана.
Мы повстречали береговую охрану. Побережье Кесаврии, как теперь известно, поделено на участки, которые патрулируются каботажным флотом. Собственно, другого и нет: выход в море больше чем на семьдесят лиг от материка карается смертью. На то она и Мертвая линия, граница разрешенных для плавания вод, чтобы ее ни при каких обстоятельствах нельзя было пересекать. Никогда. Ни за что.
