ВЯЧЕСЛАВ ГОЛЯШЕВИЧ
ИЛИ
УСТЮЖЕНСКИЙ ПРИЮТ
РОМАН
ВЯЧЕСЛАВ ГОЛЯШЕВИЧ известен читателям, как автор захватывающих авантюрных романов. Газетчики, написавшие о нём массу статей, окрестили его «РУССКИМ ДЮМА». («Сов. Россия» от 30.12.91 г.). Даже КНИГА РЕКОРДОВ ГИННЕССА, издаваемая в Англии, признала В. ГОЛЯШЕВИЧА самым продуктивным автором и занесла его в ряды рекордсменов ГИННЕССА (сертификат ГИННЕССА от 30.04.91 г.) О нём пишут, о нем снимают фильмы, а мы предлагаем вам прочесть увлекательный авантюрный роман о судьбе ребёнка, брошенного родной матерью в помойку. От смерти младенца спасают чужие люди. С раннего детства, скитаясь по приютам, испытав на своей шкуре жестокость спецприёмников и колоний, он становится матёрым и хитрым боссом преступного клана…
БОРИС ГУЛЯЕВ
Литературный критик
Полная или частичная перепечатка
произведения без ведома автора является
нарушением закона об авторском праве.
КНИГА ПЕРВАЯ
ВЕЛИКАЯ ГРЕШНИЦА
ГЛАВА 1
1969 год.
Морозная зимняя ночь. Снег мелко искрился от света фонарей. Улицы были пустынны. Провинциальный городок спал. А она, совсем ещё юная, с красивым, чуть бледным лицом, одетая в меховую дублёнку и в норковую шапку, сдвинутую на самые брови, неторопливо шла, прижимая к груди новорождённое дитя, тёпло укутанное в ватное одеяльце. Женщина долго бродила по улицам, и одному Богу было известно, что творится в её голове. То, что она задумала, переходило все пределы человеческой жестокости. Иногда всё же на глазах выступали слёзы, но она не позволяла материнским чувствам взять над собой верх, рукавом смахивала слезу и крепилась, как крепится беззубый зверь, обречённый в схватке на поражение.
После длительных колебаний жестокость окончательно возобладала, и слёзы уже не туманили взгляд, и ей сейчас не приходилось сдерживать свои материнские чувства - она сумела подавить их. И казалось, не молодая женщина неторопливо идет по ночной улице, а дикое животное в облике человека, глаза которого полны ненависти и злобы.
Увидев темный переулок, она свернула туда. Затем шла закоулками, меж домов и сараев. « Здесь, где-то здесь должна быть». Вот она заметила между сугробами снега приземистый деревянный каркас. Быстро подошла, откинула крышку. Положила дитя на край деревянного настила помойной ямы, дрожащими руками развернула одеяльце, распеленала ребёнка. Малыш заплакал – крепкий мороз обжигал его молочное тельце. Скомкав в руках угол пелёнки, женщина заткнула ею кричащий рот ребёнка. Малыш замолк. Задыхался, сопел носом. Мать пальцами зажала нос малыша, пытаясь задушить. Но пальцы её невольно раздвинулись, жалость к ребёнку пробудилась вновь, и она уже не могла совладать с чувствами, прижала его к себе. Коснувшись лицом тела сына, она брезгливо отняла его. «Нет-нет! Не могу!». Совершено голый ребёнок, замерзая от холода, стал беспомощно дёргать ножками. Женщина держала дитя на вытянутых руках, не решаясь ослабить пальцы и выпустить его… Она видела замёрзшие объедки, картофельные очистки, битое стекло, диски консервных банок, блестящие в темноте ямы острыми краями отогнутых крышек. Видела, вдыхала зловонный запах и не думала уже ни о чём, просто держала малыша бессознательно. Опомнившись, бросила сына в открытую яму… Тихий, глухой стон ребёнка немного отрезвил её, казалось, материнские чувства пересилили исступление разума. Она склонилась над ямой, ухватила малыша за руку, приподняла, желая вынуть его, но, увидев бездыханно откинутую назад головку и глубокий кровавый шрам на щеке малыша, разрезанной острым краем банки, вскрикнула и отступила, выпустив руку ребёнка. В страхе попятилась назад. Наткнулась спиной на какой-то столб, стоящий поблизости. Удар снова привёл её в себя, она с воем бросилась к помойке. Неожиданно остановилась, ясно вспомнив окровавленную щеку, безжизненно откинутую голову сына, двинулась прочь… Сначала шла быстрым не уверенным шагом, словно пьяная, потом бежала, не разбирая дороги, вязла в снегу, спотыкалась, падала, вставала, дрожащими руками подхватывая слетавшую с головы шапку, - бежала от себя, от жуткого преступления своего, бежала в неизвестность.
