После звонка Лена с нетерпением ждала Калле у школы. Когда он вышел, она едва не накинулась на него, хотя и намеревалась держаться спокойно, словно ничего не произошло.
– Ну как, в обморок падал? – спросила она.
– Удержался, – ответил он. – Знаешь ведь, что я крепкий орешек. Ни клещей не боюсь, ни уколов.
Он сел на ступеньку. Посмотрел на Лену.
– Почему ты не сказала, что старше нас?
– Да я сама забыла, – сказала она. – Я уже настолько привыкла быть старше одноклассников, что даже про это не думаю. Мама с папой отдали меня в школу на год позже других. У меня день рождения 29 декабря, вот они и решили – лучше уж я буду самой старшей, чем самой младшей.
Опять она ему врет. Она родилась в марте. К горлу подкатил ком.
Но Лена не могла.
Не могла сказать, что пропустила год из-за ребенка.
Ей не хотелось, чтобы все закончилось сейчас. Пусть все побудет так еще хотя бы чуть-чуть. Побудет так обыкновенно.
– Понятно. Круто будет встречаться с девушкой постарше, – сказал Калле и чмокнул ее в губы.
Фух. Поверил.
И он сказал «встречаться»!
Лена слегка подтолкнула кресло на колесиках, стоявшее около рабочего стола, и то покатилось по паркету прямиком в сторону шкафа для одежды, расположенного в противоположной стороне комнаты. Взобравшись на сидение, одной рукой девушка схватилась за полку, а другой потянулась наверх, чтобы достать походный рюкзак: пыльное гортексовое снаряжение тут же повалилось на пол. Давно она его не надевала.
Последний раз – в походе на Фьерхольмен.
Ей тут же вспомнился теплый, отдававший пластиком воздух в душной двухместной палатке, которую она делила с Кристианом.
Лена все еще не была уверена, стоило ли ей ехать с остальными, да и хотела ли она вообще ехать? Ведь это будет первый раз, когда ей надо будет расстаться с Теодором на целых два дня. Два дня – сорок восемь часов. Сорок восемь часов без всякой возможности потискать эти маленькие кругленькие щечки – разве это возможно? Он, конечно же, и не заметит ее отсутствия: пока у него есть бабушка, игрушки и прочие радости, горевать ему точно не придется. Как же больно было осознавать, что ей так легко находилась замена: может быть, Теодор считал своей мамой бабушку? Ведь это она проводила с ним большую часть времени – заботилась о нем, ухаживала за ним, оберегала. Лена лишь родила и кормила его грудью, всем остальным занималась именно мама.
– Конечно, Лена, все хорошо, – выслушав за завтраком переживания дочери по поводу предстоящей поездки, ответила мама, – выходные пролетят быстро. Если очень сильно заскучаешь по Тео, можем по видео созвониться. Зачем мы еще переехали в Осло? Чтобы у тебя была такая же жизнь, как и раньше.
Вынужденный переезд из Хортена явно не имел никакого отношения к возможности ездить за город, подумала Лена. Но да, тут мама была права – возможно, Теодор и вправду был лишь отговоркой. Но все же кое-что ее беспокоило, ведь странности, начавшиеся как раз в тот гребаный день прививок, по сути, продолжались всю неделю.
Во-первых, Маргрете оставалась к ней очень добра, как бы странно это ни выглядело: много раз упоминала поездку в разговорах, настаивала, чтобы Лену добавили в чат, призывала участвовать в голосовании по поводу меню на пятницу и субботу, так как «повара, к сожалению, взять с собой не получится». Лена же подыгрывала, демонстрируя аналогичный энтузиазм, в надежде, что все забыли, как раскрылась одна из ее тайн. Что ж, возможно, и так. Однако девушку не покидало ощущение, что Маргрете так просто от нее не отстанет.
Лена положила в рюкзак только что вынутую из шкафа пару джинсов, две футболки, свитер потеплее на вечер и купальник, но не тот, что она надевала на вечеринку у Ингрид – ей не очень хотелось напоминать людям о том, что тогда произошло. Она выдвинула ящик с нижним бельем – сверху лежал бюстгальтер, лямки которого отстегивались, чтобы можно было быстро начать кормить, и большие трусы, скрывавшие подгузники, которые она носила в первые недели, пока продолжалось послеродовое кровотечение. Отбросив в сторону стремное белье, Лена откопала темно-синие кружевные трусы и подходящий лифчик, который она как-то купила в Н&М – пожалуй, единственный комплект, который смотрелся еще более-менее прилично.
Девушка подошла к зеркалу в другом конце комнаты и приложила к себе бюстгальтер – несмотря на то, что кормить она уже перестала, грудь все еще была больше, чем обычно. Может быть, Калле нравились большие сиськи? Вот он расстроится, когда узнает, что размер у нее первый, а не второй.
Может, они с Калле вместе разденутся?
Может, переспят?
Ей этого хотелось.
