Страх, боль, отчаяние.. Психические расстройства, попытка самоубийства и полнейшее отречение от мира.Всё это мне довелось пережить на пути к вновь обретенному счастью.Я, Романова Аделия Дмитриевна, оказавшись в конце пути, подведя итоги, наконец готова рассказать правду. Рассказать, сколько же на самом деле стоит любовь...Готова рассказать, сколько кругов ада способен вынести живой человек, при этом не потеряв надежду.В свои двадцать один год, я готова с точностью заявить что синонимом слова "любовь", являются такие слова как - "пытка" и "боль".И почему прежде чем обрести счастья, мне пришлось навсегда запомнить металлический привкус крови на пересохших губах.
Мне двадцать один год. Так уж случилось, что в столь юном возрасте я могу без запинки рассказать увлекательно грустную историю, с очень простым названием: "Какого это в двадцать один потерять себя".
Шел пятнадцатый день моего существования.
Представляете? Пятнадцатый!
Триста шестьдесят часов боли.... Двадцать одна тысяча шестьсот минут отчаянья.
Я просто абстрагировалась от этого мира. И не только от него, от самой себя тоже.
Внутри я уже давно умерла. Там, в том доме, моя душа покинула меня. С того момента как тот проклятый человек взял за руку и вывел за порог дома, с того момента Аделии больше не было.
Аделия умерла. Как человек... Как женщина... Как живое существо.
Моя жизнь превратилась в ад. В самую настоящую тюрьму.. В пытку
За двадцать один год моего существования я испытывала много боли, очень много. Но такой пронзающей как за эти пятнадцать дней, я не чувствовала никогда.
Душа испепелилась. Живьем всё горело понимаете?! За живо! Всё что удалось спасти, всё что от меня осталось — оболочка. Серая пустая оболочка.
Я смутно помню эти дни. Но абсолютно точно знаю, что сегодня я просуществовала пятнадцатый по счету день. Или мне это только кажется? Может прошел один день? А может и год!
Я не знаю. Не знаю, потому что моё сознание давно неподконтрольно мне. В памяти можно откапать только отрывки. Не цветные, затертые отрывки.. словно старые-старые фотографии. Может быть виной моих прорывов в памяти являются те таблетки, которые Максим дает мне?
Например... Я помню как оказалась в этой квартире. Монстр, чьё имя является — Максим. Монстр привез меня сюда. Как ни странно, в данный момент я находилась на двадцать пятом этаже столичной высотки. Да, мы вновь в Москве. Как говорится, хочешь надежно спрятать — положи на самое заметное место. Но есть ли смысл прятать, когда никто не ищет?!
Я помню как на третий день слезы перестали течь. В тот день я плакала в последний раз. Отныне глаза не наполнялись соленой жидкостью, только острая режущая боль глазного яблока. Обостренная реакция на свет и резкое жжение. А слез — нет. Не было.
Вот ещё одна картинка напомнила о себе. Пятый день. Максим заломал мои руки за спину, больно сжал челюсть, и алюминиевой ложкой заливал горячую жидкость мне в рот. Кажется это был суп.. Не знаю. Не знаю, потому что уже пятнадцатый день не ощущаю никаких вкусов. Ни вкусов еды, которую этот проклятый заталкивает мне в рот. Ни вкусов жизни.
Десятый день. Рассвет. Меня начало рвать. Дьявол поволок меня в ванную и удерживал над унитазом. Говорил какие-то слова, но ни одной произнесенной буквы я не помню. Потом было очень странное воспоминание. Будто кто-то топил меня в ледяном-ледяном озере. Я отчаянно пыталась вырваться захлебываясь в этом озере, но чья то тяжелая рука удерживала мою голову под водой. Я долго не могла понять что это было, и спустя нескольких часов самокопания я всё-таки вспомнила. Никакое это было не озеро. Это дьявол держал моё лицо под холодной струёй воды из-под крана. После чего тактильный контакт с морозной плиткой, под ладонями и коленками. Глаза уловили лаковые туфли монстра покидающего ванную комнату, и отчаянно принялись искать выход. И нашли. Нашли отблеск острого бритвенного лезвия на краю умывальника. Я не думала ни секунды. На удивления боли не было совершенно, только ярко алая кровь растекалась красивыми узорами на мраморной плитке.
Не получилось. Не помню кто посредствовал. Не помню кто спас. Я даже думала что иллюзия.. мираж. Но нет. Белоснежный бинт на правой руке говорил о том, что всё произошло в реальности.
Знаете какими были самые яркие моменты моего существования? Самыми яркими были сны. Потому что каждый Божий день мне снился только один человек! Мне снился брат! Я не питала иллюзий о возможной встречи, так как знала что живой с этой квартиры не выйду. Но каждую ночь я разговаривала с ним, касалась его шелковистых волос и с любовью вглядывалась в бездонные глаза брата. Всё было словно в реальности, такая яркая картинка, иногда я даже думала что это не сон.
Странно да? Я не могу вспомнить все моменты реальности, но отчетливо помню каждый сон. Начала ехать крыша, а я разговаривала сама с собой, пялясь пустыми глазами в одну точку стены.
А рассказать какой страх преследовал меня каждую секунду? Страх расплаты. Я знала что этот монстр Максим придет, что бы наконец заполучить моё тело, единственное что у меня от себя осталось. Знала и ждала. Но этого не происходило. Он не коснулся, не сделал этого до сих пор. От этого и страшно было. Ожидание. Именно ожидание неизбежного страшило.
Быть изнасилованной — это мерзко, больно, грязно? Быть изнасилованной это самое ужасное что могло произойти? Раньше я тоже так думала, но как же сильно я ошибалась.
Спустя пять дней....
Двадцатый день существования....
