Вдруг слишком знаменательный звук заставил замереть его сердце. Даже буйволы задрожали, когда по лесу со всех сторон раздалось: «Дин! Дин!» Военные возгласы магометан приближались, раздаваясь повсюду. Из повозки послышался крик.
— Молчите! — прошипел проводник. — Темнота — вся наша надежда.
И, обращаясь к девушке, шедшей рядом с ним, он прибавил:
— Мисс Грэс, они погибли! У сипаев факелы. Они увидят повозку. Вам и ребенку можно спастись. Не трогайтесь с места: тут рядом канава спрячьтесь в нее.
Не сознавая, что делает, но желая спасти маленького Кита, Грэс притаилась в неглубокой канаве, поросшей высокой травой, которая скрыла и ее, и ребенка.
— Если я останусь в живых, — сказал Хусани, — я приду за вами. Если же меня не станет, то идите прямо по дороге и в первой деревне скажите, что Хусани, слуга раджи гумилькундского, посылает вас к своему отцу. Он проводит вас в город. Прощайте, мэм-саиб.
Он вернулся к повозке. Грэс увидала свет факелов и услыхала тяжелые шаги солдат. Кит плакал. Она прижала ребенка к себе, чтобы заглушить его голос.
Рыча, как дикие звери, почуявшие добычу, из лесу показались сипаи, вооруженные с головы до ног, с факелами в руках, иные пешком, иные верхами, и бросились на повозку. Высокий мужчина, по-видимому их начальник, велел им замолчать и отстранил своей саблей наголо, так что они отступили в широкий круг. Полог повозки был спущен, и храбрый проводник не выпускал повода своих буйволов из рук.
С сердцем, бьющимся от страха и восхищения, Грэс из своей засады смотрела на Хусани, спрашивавшего своим ясным твердым голосом:
— Чего вам надо от мирных путешественников?
— Открой полог! — грубо приказал начальник. — У тебя там феринджи.
— Это святые женщины, ночью едущие к священной реке, чтобы выполнить данный обет.
Сипай расхохотался:
— Выдумай другую сказку, сын ослицы! Мы на свой риск взглянем, какого цвета их лица.
Он оттолкнул Хусани и протянул руку к пологу. Несчастные женщины закричали и, выскочив из повозки, упали на колени. Грэс, вся дрожа от ужаса, сдержала крик, который готов был вырваться у нее, и, прижав к себе Кита, чтоб он ничего не видел, приподнялась наполовину из травы. Ее спутницы сделали несколько шагов, намереваясь бежать, но, увидав, что враги окружают их, стали молить о пощаде.
Снова раздался голос начальника:
— Мне нужна одна из вас. Я отпущу всех с миром, если вы мне скажете правду. Между вами дочь этого воплощенного дьявола, которого зовут генералом Эльтоном. Я послан, чтобы взять ее. Пусть она сдастся, другие могут ехать дальше.
Дрожащая группа женщин замерла на месте, проводник же бросился вперед:
— Ее нет здесь!
— Ты лжешь, изменник!
— Клянусь бородой пророка, я говорю правду. Чтоб ты успокоился, я назову тебе женщин по имени. Отпусти их…
— Довольно! — с ругательством и злым смехом крикнул сипай. — Если она ускользнула, пусть эти поплатятся.
Он подошел, подняв саблю. Но в ту же минуту возле него раздался приятный ясный голосок, будто нисходивший с неба:
— Им не за что платиться. Вот я!
Это было сверхъестественное явление — так по крайней мере рассказывал Хусани своему господину, с рыданиями отчитываясь в выполнении данного ему поручения.
Бледная, но гордая, как королева, с глазами, сверкающими из-под опущенных ресниц, девушка, не боящаяся смерти, встала перед врагами.
— Вот я, — сказала она твердо. — Позвольте мне сказать несколько слов другу, который охранял меня, а потом, если в вас есть хоть капля жалости, убейте меня.
Глубокое молчание было ответом на эти отважные слова. Никто не смел прикоснуться к девушке. Ее мужество нашло дорогу даже к сердцам этих дикарей.
Она спокойно подошла к подругам, оцепеневшим от ужаса, и по-английски сказала им, чтобы они снова сели в повозку.
— Кит здесь недалеко. Я уговорила его посидеть смирно. Вы найдете его, когда солдаты уйдут. Я скажу вам то, что не решалась доверить вам раньше. Вы едете к англичанину, моему дорогому другу. Передайте ему, что я люблю его, благодарю за все сделанное для меня и что до последней минуты помнила о нем. Поцелуемся, и прощайте!
— О, Грэс, Грэс! Мы не можем расстаться с вами! Лучше умереть всем вместе!
— Да, слава богу, всегда можно умереть! — сказала девушка с особенной торжественностью. — Ты знаешь, Люси, что у меня есть надежный яд, — передай это моим родителям и скажи, как я их любила.
Несчастный Хусани бросился в ноги начальнику:
— Она лжет, ваше сиятельство, она лжет, чтобы спасти других. Она не дочь генерала, она сестра моего господина, раджи гумилькундского. Отпустите ее с нами, и мы будем благословлять вас до конца нашей жизни.
Грэс дотронулась до его руки:
— Оставь, друг Хусани. Они сильнее нас. Я пойду за ними, а ты из любви ко мне спаси моих подруг и Кита.
Раздался крик. Грэс ломала себе руки. Обезумевший от страха ребенок бежал к месту, освещенному факелами. Один из сипаев схватил его. Женщины закричали.
Хусани удержал солдата за руку:
— Стой! Это девочка! Отдай ее!
