— Я боюсь, что вы никого не найдете здесь. Весь остаток гарнизона бежал. Эти два человека — мои. Обещаете ли вы мне их неприкосновенность?
— Да. Я велю охранять их, из боязни ошибки, так как мы ужасные победители. Но что вы здесь делаете?
— Я пришел искать мисс Эльтон. Она взята в плен.
— Боже! Ее нет здесь?
— Надеюсь, что нет. Но что я говорю!.. Из верного источника мне известно, что она была здесь, но перед самым началом приступа мне сказали, что ее увез субадхар, питающий личную месть к ее отцу. Быть может, это не верно… Дай бог!
— Как зовут этого человека? — спросил Берти, и лицо его омрачилось.
— Суфдер-Джунг… Знаете ли вы что-нибудь о нем?
— Только одно: ему покровительствовал генерал.
— Генерал ранил его, и он прибыл сюда, пылая местью. Это я слышал от самого Дост-Али-Хана, позволившего ему взять мисс Эльтон… Она была на расстоянии одного дня пути от Гумилькунда. Ее спутницы теперь у меня во дворце… Голос его прервался.
— Мужайтесь, друг! Думаете ли вы, что Дост-Али-Хан выдал ее этому человеку?
— Нет, у него не было дурных намерений. Он вызвал меня, желая купить ценой свободы Грэс союз со мной. Она стала жертвой дьявольского заговора.
Говоря так, они обошли совершенно опустевший форт. Том позвал Ганеса, знавшего лучше кого-либо события прошедшей ночи. После небольшого колебания брамин провел их на маленький дворик, где находилась высохшая цистерна. Она была завалена трупами. Через нее открывался вход в подземелье, и сотни людей, пытавшихся проникнуть туда, были задавлены. Но напрасно они старались найти между ними труп вождя. Если бы не это, дело, не стоившее ни одной жизни англичанам, можно было бы считать вполне удачным.
Солдатам было позволено отдохнуть, приготовить обед и собрать среди развалин что найдут. Том, история которого обошла весь лагерь, получил приглашение к офицерскому столу. Хусани и Ганес тем временем занялись приготовлениями к отъезду. К счастью, они сохранили хладнокровие, между тем как раджа совершенно потерял голову. Полковник, не получая от него определенных ответов, отвел Берти в сторону и высказал ему предположение, что умственные способности бедного молодого человека не в порядке. Берти был того же мнения, и, если бы его не удерживали служебные обязанности, он не оставил бы своего несчастного друга.
— Вы должны сообщить мне ваши планы, — сказал он со всей твердостью, на которую был способен. — Куда вы намереваетесь направиться? В Гумилькунд?
— В Гумилькунд, когда Грэс скитается невесть где?! Она для меня все. Ради нее я не остановлюсь ни перед каким страданием, я готов все принести в жертву и умереть в медленных муках… И как подумаешь!.. Нет, я не могу думать! Я должен действовать, иначе умру!
— Есть ли у вас какие-нибудь предположения? — спросил Берти, не осмеливаясь высказать ему всю свою симпатию. — Как вы приметесь за розыски?
— Не знаю. Откуда-нибудь да блеснет луч света… Мои слуги ищут лошадей… Дайте мне денег, всё деньги, какие при вас есть. Я возвращу их вам в Гумилькунде. И Грэс будет там. А если увидите леди Эльтон и Трикси, скажите им, что я проеду Индию вдоль и поперек, обшарю все пустыни, джунгли, леса, не пропустив ни клочка земли, и рано или поздно с Божьей помощью найду ее… или по крайней мере ее убийц.
— Да, да! — отвечал Берти сдавленным голосом. — Но, друг мой, вы не найдете ее, разъезжая по стране: вас убьют, а результата не будет никакого. Я передал ваш план генералу. Он говорит, что у вас есть военные способности. Нам необходима ваша помощь, без вас мы многого не сделаем… «Бедняга даже не слушает меня», — прибавил он про себя.
Хусани прервал их разговор:
— Могу ли я сказать пару слов господину?
При звуке этого голоса Том вздрогнул, овладевшее им оцепенение рассеялось.
— Да, Хусани. Наш разговор с саибом закончен… Прощайте, Листон, мы увидимся в Гумилькунде.
Прежде чем Берти собрался ответить, Том исчез.
Возвращаемся к дневнику раджи. Следующие заметки без числа, по-видимому, занесены в течение августа.
Положение дел все еще оставалось критическим, так как не было принято решительных мер для подавления восстания. Однако благодаря скоплению громадных масс бунтовщиков вокруг главных центров — Дели, все еще находившегося в руках туземцев, и Лукно, где горсть храбрых европейцев отбивалась от бесчисленных неприятелей, — а также прибытию в Центральную Индию войск племени гурка из Непала беспорядки не охватили еще всех провинций. Во многих местах английские чиновники вступили в отправление своих обязанностей, и хотя бывали случаи задержки курьеров и нападения на путешественников со стороны разбойничьих шаек, все-таки европейцу, обладающему известной смелостью и присутствием духа, уже возможно было проехать по стране. Сельское население, терпевшее ущерб от беспорядков, относилось к англичанам без вражды, даже иногда проявляло к ним симпатию, хотя и случалось, что преувеличивало в своих рассказах опасности пути, надеясь получить за оказанную помощь более значительное вознаграждение.
