Также я выяснил для себя и вопрос с проведением солнечных ритуалов, точнее с возможностью их проведения в связи с закрытием замка. Оказывается, существует следующая процедура. Я приношу всё необходимое для ритуалов в зал памяти (так, оказывается, называется стена с вмурованными фокусами моих предков), а Кузьмич становится моим проводником для проведения ритуала. Ритуал, конечно же, теряет часть своей изначальной силы, но не так уж много. На мой вопрос: "А как же в этом случае организуются подобные ритуалы в родах, где и алтарный камень временно недоступен и возможности пообщаться у наследника рода с домовым нет", Кузьмич ответил:
- Известно как, никак. Домовой может показать, куда дары приносить, а вот объяснить на пальцах порядок проведения ритуала не получается. Так и пропадают дары-то, ни связь, ни магию не усиливая.
- А если глава рода или его наследник физически не могут присутствовать в нужный день?
- Ну, ежели алтарный камень недоступен, то пропадает всё.
- А если алтарный камень доступен?
- Ну тогда обряды может провести любой член рода, за исключением обряда единения. Но он нужен не кажный год. Вот в этом году он тебе необходим, а потом может быть и пять лет не понадобится.
- А как я узнаю, что он понадобится?
- Так я и скажу.
- Скажи Кузьмич, вот мне нужно изучать обычаи рода...
- Конечно, надо. Это ж любому понятно.
- Так вот, а большая часть сведений об этом находится в замке. Ты не мог бы принести мне эти сведения?
- Это никак неможливо. Ежели дом закрыт, то он закрыт. И ничего из него вынесено быть не может.
- Но ты же сам говорил, что дом для тебя - это всё поместье?
- Так-то оно так, но ежели у тебя одна комната закрыта, тебе всё одно, чтобы туда проникнуть, замок ломать надо.
- Понятно. Уж прости за неуместную просьбу.
- Дык что, за спрос не бьют в нос.
Кузьмич уже собрался уходить, когда я вспомнил об ещё одной теме для разговора:
- Кузьмич, а кто это такие "другие", которые могут и за воротами злоумышленника достать.
Кузьмич, уже собравшийся было спрыгнуть с кресла, замер, потом завозился в нём, устраиваясь поудобнее:
- Вот умеешь ты вопросы задавать под конец, такие, что сразу и не ответишь. Мы, домовые, главные в доме, но и кроме нас существуют помощники:
Банник - тот тоже в доме живёт. Озорник, любит баб пугать да и под юбку к ним залезть норовит, но с понятием, ежели какая честная, то её он не трогает, а уж ежели гулящая какая, так от неё не убудет. А следит он за чистотой. Вот у тебя в доме некоторые занавеси уже по десятку лет не стираны, так банник такого безобразия ни в жизнь бы не допустил.
Кухарь - этот на кухне. Вся готовка на нём. Он мужик серьёзный, ему озорничать некогда. Но страсть как не любит, ежели труд его не ценят: в тарелках там недоеденное оставляют, а пуще того, едой бросаются. Тогда он гневается и виноватому таких блюд наготовит, что долгонько животом маяться будет.
Лошадник - этот в конюшне да в хлеву обитает и его территория - двор. За всякой скотиной ухаживает, болеть ей не даёт, лечит, ежели надо. Он, ежели и проказничает, так только во хмелю. А хмельное ему всякий раз положено, как какую животину выходит, да на солнцеворот, вынь да положь. Вот тогда он любит хвосты лошадям сплести так, что не сразу и расплетёшь. Зато мертвечину не терпит. Как на двор какая мертвечина пожалует, так сразу бросается и развеять норовит. Тут его только прямой приказ остановит, да и то, пока мертвечина со двора не сойдёт, пакостит по страшному.
Воротник - этот у самых ворот ошивается, да стены оберегает. Сам-то он слабосилок, но мимо него мышь не проскочит незамеченной. Ни по воздуху ни под землёй никого не пропустит. Сам-то тихий, а вот послушать, как люди разговаривают, очень любит, да и к музыке неравнодушен. А ежели тишина стоит, так скучает очень и чахнет быстро.
Ну и последний - подорожник. Его зона влияния простирается от начала дороги, то есть от первого придорожного знака и до... а вот докудова, это от его силы зависит. Может ухабы и рытвины на дороге создать и убрать. Камешек в копыто лошади подсунуть ну или путника от лихих людей защитить.
- А я, значит, смогу всех этих полезных существ призвать?
- Отчего не смочь. Как в силу, значит, войдёшь, так и сможешь.
- А служить они кому будут?
- Как кому, дому.
- Но ты говоришь, что дом твой.
- Конечно, мой. Я ж домовой, то есть хозяин дома.
- А я кто?
- Ты-то? - Кузьмич хитро посмотрел на меня и огладил свою бороду. - Ты-то покамест никто. Вот ежели сможешь меня на службу призвать, да достойным окажешься, так будешь тогда полным хозяином, а не сможешь - так и останешься никем.
- А призвать тебя на службу я смогу, "как в силу войду", так?
- А то. Как же иначе-то?
Я восхищённо покрутил головой. Кузьмич продолжал следить за мной взглядом. Тут мне в голову пришла неожиданная мысль:
- Постой, но ведь магия дома - моя?
Кузьмич рассмеялся. Делал он это со вкусом, долго и самозабвенно. Отсмеявшись, он вытер выступившие слёзы неизвестно откуда взявшимся грязным платком, помахал рукой, что заставило платок исчезнуть и сказал:
