— Как ты мог не узнать собственного… — начал было говорить канцлер, но тут же задумался, оценивающе осматривая меня с ног до головы. — Действительно. Допустим, принимается.
Вот, и чего его дети так боятся? Нормальный мужик. Я же в последнее время действительно разросся как на дрожжах. Да и сантиметров прибавил. Во всех местах. Сразу стало понятно, почему магия крови запрещена. Чтоб другие не завидовали.
— Хм, — хмыкнул отец, не отрывая от меня глаз, — Матиас, на выход.
— Слушаюсь, — с явно читаемым облегчением в голосе произнес молодой рыцарь, начав пятиться к выходу спиной.
Мда. За дверью все молодые и дерзкие, а тут прям паиньки. Рукавички-то у папашки ежовые.
— Ну, — коротко бросил отец, когда широкие ворота за Матиасом наконец закрылись, — а у тебя какие оправдания?
Не понял. А мне-то чего оправдываться? Я же все сделал как велено.
— Никаких, — спокойно произнес я.
— То есть, — продолжил Кристоф, — ты готов принять наказание?
— Если в этом доме наказывают за успех, то воистину так, — проговорил я, уверенно подняв подбородок.
Брови отца слегка дернулись, но лицо своего выражения не поменяло.
— Мне было приказано разобраться с Онежскими, — пояснил свою позицию я. — я и разобрался. С. Онежскими.
В зале повисло густое молчание. Отец сверлил меня взглядом. Я спокойно ждал его решения. Терпение — это благодетель.
— Действительно, — второй раз за вечер признал правоту детей Кристоф.
Неожиданно. Но легче от его вердикта не стало.
— Даже Матиас не посмел встать на ее сторону, — выдал информацию патриарх, — а он питает к ней определенную слабость.
— Я хотел победить брата, — добавил я, на ходу придумывая наиболее правдоподобную версию произошедшего.
— Победить брата… — задумчиво процедил отец, так и не меняя сурового выражения лица.
Не говорить же мне ему, что и я тоже не узнал Матиаса. Да и в принципе узнать не мог. Впрочем, из Зимноградской поездки я уже вынес хороший урок и достаточно выгоды.
— Онежской даже моей помощи не хватит, чтобы быстро разгрести всю кашу, в которой оказался ее род, — начал рассуждать вслух я. — Я лишь подтолкнул ее вперед. На шажок. Помог или использовал — это не так уж и важно.
— Решил обзавестись союзниками? — неожиданно поинтересовался канцлер, в голосе которого впервые за разговор чувствовалась нотка искреннего любопытства. — Не опоздал?
— Ситуативными, — парировал я, разведя руки в стороны. — Опаздывают все остальные. А Шевалье задерживаются.
На суровом лице невозможно было прочитать ни одобрения, ни осуждения. Отец просто смотрел мне в глаза, как в зеркало души. Что он там увидел? Ответ на этот вопрос был мне неизвестен.
— Свободен, — скомандовал Кристоф, милосердно махнув рукой.
— Слушаюсь, — уважительно ответил я, коротко поклонившись.
Находиться в зале мне причин не было, так что я развернулся и последовал к широкой арке ворот, что служила выходом.
— И Рами́, — бросил мне в спину отец, — не забудь купить хороший костюм.
Костюм? Мне? А с чего он вообще взял, что у меня его нет? Впрочем, я лишь коротко кивнул головой, а затем двери за спиной захлопнулись, оставляя меня в знакомом коридоре.
Все-таки ради разбора полетов отец приехал в Москву. Но отпустил он нас уж как-то подозрительно легко. Без допроса. Даже без особого давления. Похоже, что в рядах у Онежских давно облюбовало себе место маленькое пищащее создание. И сыром, возможно, послужил я.
Впрочем, более актуальным для меня был следующий вопрос: для чего мне костюм. Я достал из кармана… стоп, а где мое пальто? Ух, гады, и где я его оставил? Нет, кто посмел его забрать? Найти и наказать. Жестоко наказать.
— Да не дергайся ты! — грозно приказала мне заботливо кружащаяся вокруг Инна.
Я стоял перед широким зеркалом в темных брюках и светлой рубашке. Девушка, недавно принятая на службу, волчком крутилась вокруг меня с портными инструментами. Она то что-то вымеряла, то заставляла меня сменить позу или, как сейчас, и вовсе замереть.
Нужно признаться, что за последнее время я по достоинству оценил свои активы, которых, к счастью, было приобретено немалое количество. И в основном в людских ресурсах.
— Нет, — недовольно пробормотала слуга, недовольно уставившись на ворот рубашки, — так дело не пойдет…
— Не пойдет, так не пойдет, — легко согласился я, снимая рубашку.
Я давно свыкся с простой мыслью: когда женщина занята, ей лучше не мешать. Особенно, когда занята она тобой.
Вот и моя слуга выглядела отменно. Светлые волосы падали ниц на аккуратное дворянское лицо. А глаза деловито и с интересом выверяли все необходимое. Будучи «при деле» она вовсе преображалась из этакой стервочки во вполне адекватного человека. Вон, даже румянец по щекам побежал.
— Соберись, — решил подразнить девушку я, ухватив ее за румяные щечки, — и не зевай.
У девушки от моей наглости покраснели уши, но собраться с мыслями ей все-таки удалось.
— Я же сказала не дергаться, — аккуратно оттолкнула мои ладони дворянка. — И кто тебе велел снимать рубашку?
— А я думал тебе не понравилось, — коротко парировал я, невинно пожав плечами.
