После крушения могущественных царств и опустошительных нашествий кочевников, что поколебали основы мира, народ склавов обрёл, наконец, покой и процветание, расселившись в лесах за великой рекой. Хотя на смену единому правителю пришло разделение городов, семь княжеств росли и богатели, вызывая зависть многих племён. Вражда князей и столкновения с соседями иногда омрачали их жизнь, но всегда склавам удавалось сохранить и приумножить своё достояние. Однако старые пророчества однозначны – однажды мир охватит Война Богов и всё сущее сгорит в её огне.
– Он должен отдать мне меч. Этот клинок принадлежит мне по праву, так заповедали боги, – Келагаст смотрел на Чёрную Змею в руках Доброслава. – Это оружие Руяничей.
Они сидели во внутреннем дворе загородной усадьбы Дира, преславского боярина, ещё не успели отряхнуть дорожную пыль и впервые со дня бегства вкушали домашние яства, осознавая, что все опасности позади. Над миром разлился вечер, что принёс прохладу, и цепные псы навострили уши в предчувствии дурманящей ночи. Все ждали хозяина поместья и самого князя, который много готов был отдать ради этой встречи. Закутанный в тёмный плащ Куница, княжеский человек, поспешил сообщить новость об их приходе в город, пообещав, что скоро они получат должный приём. Оставшиеся в строю после долгого похода члены отряда полулежали на мешках, передавая друг другу чашу с медовухой. Они уже были вполне довольны жизнью, и лишь Дарена стояла посреди двора как чёрная тень.
– Давай же. Я хочу предстать перед князем со своим мечом, – повторил Келагаст.
– Мне не так легко это сделать, – у старшего перехватило дыхание, за всё время похода он ещё не расставался со Змеёй. Было что-то в этом клинке, что не давало велиградцу спокойно смотреть, когда его касался кто-то другой, словно они сроднились, ведь сталь Круко вкусила и кровь Доброслава. Временами на старшего накатывала тягучая головная боль, но, прижимая холодный клинок к виску, он чувствовал себя лучше. Несколько раз наследник тёмного рода пытался забрать оружие, но уговорить старшего ему так и не удалось.
– Пусть уже отдаст. Скажи ему, – Келагаст обратился к сестре. – Ты же сама говорила, что меч предназначен мне богами.
– Всё не так просто, братец, – ответила она. – Доброслав взял волшебный клинок с боя, и это даёт ему священное право владения. Сама сталь и дух, что заключён в ней, полагает теперь именно его своим господином. Если я что-то понимаю в колдовстве и силе великих мечей, то могу сказать, что для Добра расстаться с ним смерти подобно. Однако это не значит, что пророчество не сбылось – этот клинок отныне в твоей руке, и он будет разить по твоему приказу. Верно я говорю, Добр?
– Верно, – кивнул велиградец.
– Ты – клинок Руяничей, ты будешь поражать врагов во имя славы нашего рода, – женщина взяла старшего за руку и поставила его посреди двора. – Подойди, брат. Пусть наш воин принесёт тебе свою клятву. Коснись стали.
Келагаст взялся ладонью за чёрный металл, Доброслав же, не выпуская Змеи из рук, встал на одно колено и произнёс заветные слова. Он был готов на всё, чтобы сохранить столь желанное оружие за собой, он был готов служить Дарене, ещё не веря до конца, что она может стать ему супругой. Остальные члены отряда смотрели на всё это с опаской, ибо не забыли кровавой волошбы женщины, но, если подумать, в дела сильных мира сего им встревать не следовало.
– Теперь всё решено, – кивнула колдунья. – Старые пророчества исполняются. Глава нашего рода вновь владеет Чёрной Змеёй, и она будет сокрушать врагов по его приказу. Скоро и золотой престол, наследие предков, вернётся к нам.
– Мне кажется, это должно быть не совсем так, – всё ещё не верил Келагаст, поглядывая на клинок в руках велиградца.
– Не сомневайся, брат. Всё случится по моим словам. Ты безраздельный владелец этого меча, но ты можешь передать его тому, кто будет исполнять твою волю, ибо наш род щедр и всегда вознаграждает верных людей. Ты же согласен передать его? Верно? – она жёстко отчеканила последнее слово.
– Верно… – после некоторого усилия произнёс тот.
Они ждали ещё какое-то время, и ночь уже воцарилась над миром, когда властитель Преславы появился в загородной усадьбе. Первым, впрочем, вошёл Дир, который бросился к Доброславу и обнял его, сразу же заметив, что из посланных людей вернулись далеко не все.
– Так мало? А Рорик? Эвре? – спросил он.
– Мы шли к одной лишь цели, преодолевая все опасности, что вставали на пути. Это давалось нелёгкой ценой, – ответил старший. – Многие пали, дабы исполнить волю князя.
– Могучие боги, я не мог подумать, что вам придётся испытать столько невзгод, – прошептал боярин. – Надеюсь, что оно того стоило. Ты стал спасением всего предприятия… Я этого не забуду.
Валамир оставил своих телохранителей за воротами, с ним вошёл только Куница, осторожно прислонившийся к стене, дабы не привлекать излишнего внимания. Правитель скинул плащ, под которым обнажилась великолепная свита с золотыми львами, на поясе у него висел короткий меч, тёмные волосы разметались на ветру, на лице читалось нетерпение. Келагаст шагнул ему навстречу, сопровождаемый одобрительным взглядом сестры. Бледный молодой человек казался очень хрупким на фоне могучего князя, однако он не склонил головы и не отвёл взгляда, кровь давала ему право чувствовать себя не ниже любого из владык. В отсутствии меча, он взялся ладонью за рукоять кинжала и сказал, не выказывая страха:
