— Простите, Адам, но я еще не доел — здешние повара творят настоящую магию! Вас не затруднит немного подождать?
Ян прислушался — дыхания Скверны он не ощущал, хотя ранее был уверен, что прорывается она от Олельковича именно в те моменты, когда он злится. Сейчас княжич был вне себя, но «запаха» Ада Эссен не улавливал.
— А вообще, присаживайтесь к нам, княжич? — продолжил он бить по самолюбию противника. — Уверен, Лиза не будет против. Лиза, ты же знакома с Адамом?
Девушка подняла побледневшее личико и резко кивнула. Свой страх она сдерживала все хуже и хуже.
— У вас пять минут, барон, — рявкнул Олелькович. — Я жду вас на улице!
— Глупости какие, Адам! Садитесь! Мы будем рады, правда же, Лиза?
— Конечно! — пискнула девушка.
Юный охотник и не подозревал, что показная интрижка с бывшей подружкой так взбесит аристократа. Рассчитывал на это, но действительность превзошла самые смелые ожидания. Казалось, Адам был готов наброситься на своего соперника прямо здесь и сейчас. И сдерживало его только вколоченное в плоть и кровь воспитание аристо.
— Пять минут! — еще раз рыкнул княжич. Круто развернулся и пошел прочь.
— Что это с ним, милая? — достаточно громко, чтобы Адам услышал, спросил Ян у своей спутницы. — Неужели ревнует?
Спина Олельковича закаменела еще больше, хотя казалось, что это уже невозможно.
[1] Супрем — Верховный Командор.
Со следующей главы, друзья мои, открывается подписка. Думал с десятой открыть, но… забыл) Ремонт, обустройство, все дела.
Надеюсь бесплатного объема вам хватило, чтобы распробовать книгу?))) Но если у вас трудности с оплатой, связанной с текущей ситуацией в мире — прошу в личку. Не гарантирую, что промокодов всем хватит, но постараюсь помочь, чем могу.
По прежнему рассчитываю на вашу поддержку для привлечения большего внимания к книге.
Будучи человеком, понимающим, насколько важна в обществе пунктуальность, Ян Эссен расправился с филе за отведенные ему пять минут. Спустя которые, оставив встревоженную Лизу за столом, спустился по лестнице и вышел на улицу. Где его уже ждало четверо человек: Адам Олелькович сотоварищи.
Мостовая перед входом в ресторан была пуста, хотя место пользовалось популярностью. Не наблюдалось прохожих и в отдалении, лишь метрах в тридцати под разгоняющими вечернюю темноту фонарями прогуливались парочки. Причем прогуливались они прочь от «Бузины». По всей вероятности, княжич подготовился к мести, а его люди обеспечили ему несколько минут приватности.
Ян был готов к драке. Предполагал, что она начнется сразу же, как он выйдет на улицу. В памяти уже мерцал узор щита, ждущий только слова-активатора, кисть правой руки едва заметно подергивалась, будто поглаживая еще не призванную плеть. Но аристо с друзьями его изрядно удивил. Вместо быстрой атаки, неожиданной и стремительной, наследник древнего княжеского рода решил поговорить.
— Что вы о себе возомнили, барон? — выплюнул Адам, сделав акцент на последнем слове так, словно оно было самым грязным из известных ему ругательств.
Он стоял первым — глупо с любой точки зрения. Имея поддержку друзей, зная о том, что из себя представляют дворяне с фронтира, Адам должен был держаться во второй линии — чтобы пережить первый удар. Но, видимо, кровь ударила аристократу в голову, и он уже мало что понимал. Кроме того, что желает максимально жестоко и зрелищно наказать выскочку.
С собой на экзекуцию Олелькович взял уже знакомую Яну троицу: финна Пекку Каневра и двух его друзей-румын — Попеску и Кордояну. Те держались позади, ожидая сигнала своего лидера к нападению.
— Ответ очень сильно зависит от вопроса, княжич, — бесстрастно отозвался Ян. — В какой именно области, по-вашему, я чрезмерно высокого о себе мнения?
Отец учил Яна, что слова тоже умеют ранить. Не так сильно, как свинцовая пуля или стальной клинок, но все же. Сам Франц не был разговорчивым человеком, но зато мог называться ответственным и заботливым родителем, постаравшимся передать своим детям все, чем владел сам. Другими словами, сарказмом молодой Эссен владел неплохо, а также умением загонять противника в логическую ловушку. Что сейчас и проделал.
Казалось бы, что такого обидного было в его уточнении? Однако же Олельковича фраза хлестнула, как пощечина. Ему оставалось лишь ответить. Словами — то есть признать, что он здесь из-за брошенной подружки, а это крайне унизительно. Или кулаками. Точнее, магией — Ян не сомневался, что потомок старого рода ею владеет на достаточном для смертоубийства уровне.
