Лицо княжича пошло красными пятнами — укол достиг цели и взъярил его еще больше. Из горла аристократа вырвалось рычание, руки скрючились наподобие звериных когтей, а сам он подался вперед, как если бы желал прямо сейчас наброситься на оскорбившего его в очередной раз наглеца.
Но удержался. Пару раз глубоко втянул воздух и уже было вернул себе часть самообладания, когда Ян нанес очередной удар.
— Вы же здесь не из-за девушки? Я слышал, что вы раньше были парой, но, насколько мне известно…
Закончить фразу он не успел — Адам все-таки кинулся в драку. Причем именно драку, а не магический поединок. Не утруждая себя оружием или какой-либо стратегией, он попытался с размаху ударить Яна по лицу. Тот, ожидавший чего-то подобного, успел отступить на шаг.
— Что на вас нашло, Адам? — крикнул он, откровенно уже издеваясь. — Не можете пережить разрыв с подружкой?
Охотнику было нужно, чтобы его противник первым нанес удар. Но не кулаком, как он только что поступил, а магией. Или замешанным на силе Геенны колдовством — последнее было бы совсем хорошо. Тогда его можно будет убить. И инквизиторы, которые будут расследовать смерть наследника древнего рода, сами при вскрытии обнаружат пораженные Скверной внутренние органы — заигрывание с Адом не проходит для организма человека бесследно.
Адам снова ударил. На этот раз длинным кинжалом, точнее, даже стилетом, который выхватил из рукава темного кафтана. Тонкое лезвие отразило лунный свет, пройдя в паре сантиметров от глаз Яна.
— Если желаете дуэли, пошлите вызов, проклятая вы истеричка! — воскликнул он, отступая еще на шаг.
Странно, но троица прихлебателей Олельковича так и не двинулась с места. Стояли позади своего лидера, скалились, сжимали кулаки, но вперед не лезли. А хотели — это было хорошо видно. Боялись ослушаться приказа? Что им сказал княжич? Не лезть, «выскочка-барон — моя добыча»? Очень похоже. Но почему он до сих пор не атакует магией? Знает, что так выдаст себя? Но тогда на что он рассчитывает с этой своей зубочисткой.
Впервые с начала конфликта Яну пришло в голову, что это не он охотник, а его противник. Что это Адам провоцировал его на конфликт, а не наоборот. И сейчас именно он, а вовсе не Ян, ждет от противника решительных действий, таких, например, как применение магии. Чтобы потом предъявить это в качестве доказательства следователям из Четвертого Отделения.
А что? Диковатый провинциал приехал в крупный город, манерам не обучен, конфликтен и жесток. Да, господин инквизитор, он напал первым. Конечно, вот свидетели. Магией, вы совершенно правы. Нет, я не разбираюсь в родовых конструктах марочных баронов, но что-то похожее на «водяную плеть».
В это предположение очень хорошо укладывалось и поведение его товарищей, которых явно пригласили не как поддержку, а в качестве свидетелей. Да и сами выплески Скверны, которые Ян почувствовал несколько раз в Гимнасии — были ли они случайны? Не приоткрылся ли Олелькович намеренно, чтобы спровоцировать охотника?
Мысль эта молнией сверкнула в голове юноши. В самом деле, почему он решил, что брошенная подружка будет достойным поводом для отпрыска богатой и влиятельно фамилии для подобного поведения? Утратил контроль из-за ревности? Как бы не так! Он лишь заставил в это поверить!
Только вот зачем? Ян Эссен не настолько значимая фигура, чтобы ему объявило войну семейство, ранее правившее Великим Княжеством. Если уж он мешал чем-то Олельковичам — неважно, роду или отдельному его представителю, проще было подослать к нему убийцу.
Адам тем временем продолжал размахивать стилетом, будто был не наследником королевского рода, а банальным уличным грабителем. Яну пока удавалось уворачиваться, но, сколько бы он ни ждал, ни магии, ни проявления силы Геенны заметить так и не смог. Один раз княжичу даже удалось попасть — вскользь, по предплечью, рукав порезал и кровоточащую царапину оставил.
Тогда и Ян решил действовать соответственно. Как говорят османы — если гора не идет к Магомету, то пророк сам поднимает задницу и шагает в ее направлении. На очередном выпаде Олельковича он не отступил, как делал до этого, а наоборот, шагнул ему навстречу, блокируя руку с клинком, и от души врезал противнику в челюсть. Навыки кулачного боя у Яна были не так хороши, как владение шпагой, но кое-чему отец с дядей Михаэлем его научили.
Удар вышел что надо. Голова Адама дернулась, сам он, шатаясь, отступил на пару шагов. Глаза, утратившие фокус, блуждали, ища противника. Ян, в глубине души уже поверивший в то, что ошибся с Олельковичем, решил закончить несостоявшуюся охоту вторым, последним, ударом, но не успел.
Все произошло очень быстро.
От княжича так засмердело Скверной, что даже голова закружилась. Если раньше, в Гимнасии, юный охотник лишь едва улавливал дыхание Ада, то теперь словно оказался за Пеленой. Он выкрикнул слово-активатор, ставя между собой противником мерцающую болотной зеленью полусферу «щит Зигфрида», но атака, как оказалось, была направлена не него.
