То, что сейчас сказал Разумных, было настолько близко к обвинению, насколько это вообще возможно. Инквизитор отчетливо дал понять, что искать правду их ведомство будет в весьма определенном направлении. И точно не собирается обсуждать возможность причастности княжича Олельковича к смерти Пекки Канервы.
— Вы смеете предполагать… — начал было он, но тут дверь распахнулась и в кабинет вошло новое действующее лицо.
— Ни слова больше, Ян, — произнес Богдан Коваль. Повернувшись к инквизиторам, он добавил: — Прошу вас проследовать за мной для разговора, господа.
Перед лицом Твердых мелькнула какая-то бумажка, отчего лицо инквизитора сразу сделалось похожим на морду рыбы, вытащенной из воды. Не говоря ни слова, он кивнул своему напарнику и вышел вон.
Львов для инквизитора Четвертого Отделения Имперской Канцелярии Олега Твердых был этапом. Жизненным этапом — скучным, неинтересным, но доходным, а главное, необходимым для дальнейшего карьерного роста. Здесь мало что происходило, в основном служба заключалась в контроле расходов в части премиального вознаграждения марочным баронам да еще отправке добытых ими ингредиентов в Варшаву или столицу. Изредка случались выезды на территории Марок — вот от этого чиновник и слабенький маг старался держаться как можно дальше. Однажды взглянув на Пелену, второго раза никто не захочет.
Его «клиенты» — так он называл имперских баронов — хлопот обычно не доставляли. Могли погундеть на недоплату за какой-нибудь особо ценный бивень, выбитый у демона — а как жить в крупном городе на довольно скромное жалование? Но в целом, выбираясь за пределы своей территории, они вели себя прилично. Это обыватели верили, что жители фронтира все как один убийцы и разбойники, для которых человека зарезать — проще чем высморкаться. Инквизитор же знал, что те, кто ходит рядом со смертью постоянно, как правило, самые законопослушные люди.
Зато во Львове были возможности. Большие возможности для человека с головой и умением идти на компромиссы. В городе проживало множество достойных фамилий, которым, как и всяким одаренным уровнем выше среднего, нужны были поставляемые из-за Пелены ингредиенты. В большинстве случаев — для эликсиров, разово или постоянно повышающих столь важные для магов характеристики, как резерв виты или проводимость энергетических каналов.
Покупать таковые на открытом имперском аукционе, куда поступало все добытое в Валашской Геенне, было очень дорого. А вот у куратора Восьмой Марки напрямую — намного дешевле. Конечно, такие услуги Олег Твердых оказывал далеко не всем, лишь тем людям, которые могли быть полезны сейчас или в будущем. Или тем, кому отказывать было опасно.
Олельковичи были из последних. Если глава княжеского дома о чем-то просил, нужно было разбиться в лепешку, но просьбу его выполнить. Правда, прежние его обращения касались все того же демонического ливера: оставить лучшие кусочки, не продавать кому-то что-то или заказать к поиску баронам какого-то конкретного Низшего. Сегодняшнее же поручение было совсем иным.
Сигизмунд Олелькович хотел ни много ни мало — выставить виноватым в убийстве, произошедшем этим вечером, «клиента» инквизитора. Настоящего марочного барона! Точнее, князь хотел отвести удар от собственного наследника, ведь над трупом отчего-то умершего школяра стояли два человека: Адам Олелькович и Йоханн Эссен.
Это здорово выходило за рамки «оказания необременительных услуг», но отказать по-прежнему было нельзя. И Олег Твердых, перекрестившись, взялся за дело. Подобрал напарника из молодых и недалеких с характерной фамилией Разумных, забрал у жандармов отчет и весь набор вещественных улик с места преступления и приступил к допросу. Умело поставленными вопросами он довольно быстро выбил землю из-под ног мальчишки, но тут откуда ни возьмись появился седовласый усач и ткнул в нос инквизитору предписание от Седьмого Отделения.
— Что происходит? — холодно осведомился Олег Твердых, когда они с напарником покинули «допросную» и обосновались в соседнем с ней кабинете. — Это не юрисдикция Седьмого Отделения. Подозреваемый — марочный барон. Вы влезли на чужую землю, господин…
— Микоша, — соизволил наконец представиться человек из «семерки». — Найден Микоша, старший инквизитор по особо важным делам. — Что до «чужой земли», инквизитор Твердых, то вы ошибаетесь. Одним из свидетелей и, возможно, подозреваемых в деле, которое вы считаете своим, является наследник рода Олельковичей. Которые, в свою очередь, считаются вторыми кандидатами на престол Великого Княжества Литовского. Если вы понимаете, о чем я.
Твердых понимал. Очень хорошо понимал. Удивительно, но с этой стороны он происшествие не рассматривал, однако, после того как Макоша об этом сказал… Конечно! Вот почему «семерка» прилетела на банальное убийство! Политика!
