— А я? — удивился он. — Я же смог….
— Ты пришел со мной. Я снял, наложенные на коридор заклятия, чтобы ты прошел.
— Но…? Я точно видел, ты ничего не делал. Не доставал палочку…. Только разговаривал со мной.
— Ментальная магия, племянник, — волшебник похлопал его по плечу. — Со временем ты овладеешь и ею. Узнаешь пару наших семейных заклятий и сможешь еще и не такое вытворять…. Ладно! Я ненадолго. Постой тут и подожди меня. Только не смей отходить отсюда далеко. Еще чего доброго потеряешься….
С этими словами колдун открыл дверь и направился внутрь зала. Перед тем, как та закрылась, он успел заглянуть туда и рассмотреть помещение. Больше напоминающее подземелье, хотя и просторное, но на вид очень мрачное. Его стены из темного камня, едва освещались факелами. Справа и слева вниз разбегались ряды пустующих скамей. В центре, на возвышении располагалось еще несколько, на первый взгляд более удобных. На них темнело несколько десятков человеческих фигурок. Переговариваясь между собой, они явно ожидали его дядю.
Дверь закрылась, и он остался в коридоре в полном одиночестве. Сунул руки в карманы брюк, несколько раз прокрутился на каблуках башмаков, достал волшебную палочку и начал вертеть в руках. Повернувшись вправо, а затем налево, оглядывая стены и пол вокруг себя, он вдруг заметил тонкую полоску света, бегущую от двери. Неплотно закрытая, та оставила между собой и проемом узкую щель.
«О чем они там разговаривают? Небось, о тайном и секретном. Наверняка. Иначе, зачем собираться в таком трудно доступном месте, если дело пустяковое.»
Его начало одолевать любопытство и он, тихонько подкравшись ближе, приложил к щели правое ухо.
— …предстоит решить несколько очень серьезных вопросов, — услыхал он, тихий едва различимый, однако с четко ощущаемыми властными нотками голос.
— Тогда приступим, — ответил ему другой, слегка дребезжащий. — Не станем терять время.
— Начнем с выборов министра магии, — с вкрадчивыми интонациями заговорил третий голос. — Считаю, преступлением в такое тяжелое для общества время пускать все на самотек. Нельзя, чтобы кто попало оказался в министерском кресле. От результатов выборов зависит очень многое, если даже не все.
— Ру….
— Ой, Том! Извини!
Он неожиданно почувствовал, как ему довольно болезненно наступают на ногу. Ведение мгновенно распалось. Мальчик рывком опустил газету себе на колени и с бешено колотящимся сердцем посмотрел перед собой. Рядом с ним, пытаясь обойти столпившихся вокруг Даунинга с компанией слизеринцев, топталась черноволосая студентка с третьего курса. Судя по тому, что она повернулась к нему боком и не смотрела в его сторону, девушка явно не догадывалась, чем Том только что занимался.
«И чего ей надо было притащиться именно в это место?» — с обидой и негодованием подумал он, разрывая газету на мелкие кусочки. — «Попробовать еще раз? Думаю, не стоит. Сейчас вокруг меня, кажется, собрался весь факультет. Мало ли один из них поймет, в чем дело.»
Мальчик оглядел толкавшихся вокруг слизеринцев. Громко переговариваясь, они наперебой пытались советовать Гилберту и его друзьям, как те смогут выиграть, причем по их словам наверняка. Выкинув клочки газеты себе под ноги, Том встал и направился в свою комнату. Он не собирался сидеть посреди толпы. К тому же с непривычки легилеменция отняла у него довольно много сил. Не успел он встать, как на его место разом кинулись трое парней со второго курса, толкая друг друга и одновременно хватая за края мантий.
«Желаю вам поубивать друг друга», — мрачно подумал Том, даже не взглянув в их сторону. — «А выборы у волшебников, оказывается, намечаются не совсем честными. Если их, вообще, можно назвать выборами. Интересно, Гилберт действительно не понял, что услышал? Тогда мне жаль его….»
На следующее утро Том проснулся рано. Повалявшись еще несколько минут, обдумывая дела на предстоящий день, он осторожно убрал в шкафчик книгу о магловском оружии, которую читал вчера вечером пока в комнату не пришли Малфой с Блэком и не принялись ему мешать и, одевшись, тихонько вышел в гостиную.
«Не стоит давать Абраксасу очередной повод для ворчания», — усмехнулся про себя мальчик, едва не споткнувшись о две пары новых калош, лежавших прямо перед дверью. — «И когда только у аристократов успела войти в моду такая обувь?»
В пустом и безлюдном помещении сейчас было тихо и спокойно. Том, иногда встав пораньше, любил посидеть здесь в одиночестве, подумать, а после наблюдать, как спустя некоторое время сюда поодиночке или маленькими группами начинают спускаться студенты часто еще сонные и не выспавшиеся. Его всегда веселили их не успевшие отойти от сна лица, хмурые и угрюмые.
Прикрыв за собой дверь, он, было, направился к ближайшему дивану и только тут заметил, что в гостиной он не один. В противоположной ее части, ближе к комнатам девочек, в кресле сидела одинокая фигура, поджав под себя ноги и, низко опустив голову, уставившись в сторону пола.
