Закутавшись поуютнее в одеяло и убедившись, что ноги не свешиваются с постели, мальчик обнял большую пушистую подушку. «В конце концов, я наврал только про брокколи, – подумал он. – Про книгу я просто ничего не сказал. Вот если бы мама спросила меня: „Итан, не взял ли ты в библиотеке какую-нибудь книгу?“ – а я бы ей ответил: „Нет“, то я бы солгал. Да я и не хотел её с собой забирать, это вышло случайно… Но мама мне теперь не поверит и всё равно будет ругаться. Что за несправедливость?»
С этими мыслями он провалился в неспокойный сон, в котором всё тут же перемешалось: физиономии на картинах с выставки, музей, деревянные полки, странные буквы и цифры, безумные учёные и колдуны…
Посреди ночи Итан неожиданно проснулся и настороженно прислушался: ему показалось, будто возле двери его комнаты громко скрипнула половица. «Кто-то ходит по коридору?» – мелькнуло в его сонной голове. Но больше звуков не последовало, в комнате стояла тяжёлая, звенящая тишина. Мальчик сел на кровати, лениво потянулся и покосился на настольные часы. Была глубокая ночь.
Отбросив одеяло в сторону, он аккуратно запустил ноги в мягкие тапки, подкрался к двери и жадно припал ухом к холодной поверхности. Было так тихо, что щелчки стрелки на циферблате больших часов в гостиной, обычно едва уловимые, сейчас гулким эхом прокатывались по пустому коридору. Итан медленно нажал на ручку двери и выглянул в коридор, подозрительным взглядом окинув тёмные стены.
Наконец набравшись смелости, он прошмыгнул на кухню и, стараясь издавать как можно меньше шума, налил в стакан воды. Мама всегда ругалась, если кто-то будил её посреди ночи, поэтому от всех требовалось двигаться совершенно бесшумно, словно ниндзя.
Направившись затем в ванную комнату, Итан потянулся к выключателю, но – странное дело – лампы не зажглись. Мальчик в недоумении продолжал щёлкать выключателем до тех пор, пока не осознал, что придётся довольствоваться светом, скудно сочившимся сквозь узкое окно над ванной. Наскоро помыв руки, Итан огляделся: в темноте все вещи приобретали острые и недружелюбные очертания. Нечаянно его взгляд упал на большое зеркало в углу. Оно таинственно мерцало, отражая слабый ночной свет. Но что-то было не так. Итан настороженно приблизился к гладкой зеркальной поверхности, вглядываясь в тёмные блики, как вдруг ахнул. За его спиной вместо белоснежного кафеля на стенах в отражении виднелись мрачные мраморные панели, а в противоположном углу, где обычно стояла ванная, сейчас громоздились тяжёлые перила широкой лестницы. Это был огромный холл с высокими расписными потолками и несметным количеством зеркал на стенах, в одно из которых, судя по всему, и всматривался изумлённый Итан.
Не веря собственным глазам, он обернулся, однако в самой ванной комнате ничего не поменялось: всё те же белые кафельные стены, всё тот же деревянный пол и мягкий коврик у ванной. Вернувшись вновь к зеркалу, Итан вдруг испуганно отшатнулся. В отражении на него смотрел бледный мальчик с зачёсанными назад иссиня-чёрными волосами, одетый в странную полосатую рубашку с голубым воротником. Его ясные голубые глаза с любопытством скользили по Итану, будто изучая его.
Сделав нетвёрдый шаг вперёд, Итан слабо помахал мальчику, но тот не шелохнулся. Тогда Итан протянул дрожащую руку и боязливо коснулся зеркала. Но его гладкая поверхность оказалась ледяной. Словно ужаленный, Итан с криком отдёрнул руку, с ужасом глядя на покрасневшие пальцы. Неожиданно ночная мгла зашевелилась, и откуда-то издалека донёсся голос мамы:
– Итан! Итан, малыш, просыпайся! Иначе опоздаешь в школу!
Мальчик распахнул глаза и резко сел в кровати. Утренний свет весело струился сквозь окна комнаты и играл в едва покачивавшихся шторах. С кухни доносился звон тарелок: очевидно, мама готовила завтрак. Закутавшись в одеяло, Итан сполз с кровати и опасливо взглянул на руку. Ожога не было видно. Мальчик с облегчением вздохнул: неужели это был всего лишь дурной сон?
Солнце настойчиво проглядывало сквозь щёлку в плотных гобеленовых шторах и упрямо светило прямо в лицо. Юный Ксанди поморщился и с головой накрылся одеялом. Блаженство. Но не успел он насладиться утренним сном, как где-то возле его кровати зазвонил колокольчик. Ксанди, зажмурившись покрепче, недовольно перевернулся на другой бок лицом к стене. Ему снился чудесный сон, в котором он будто бы бежал по большому зелёному лугу, усеянному бесчисленным количеством ирисов – любимых цветов мамы. Да вот же и сама мама на краю луга! Она была в белом платье и одной рукой придерживала шляпку, которую озорной ветер пытался сорвать с головы, а второй махала Ксанди. Завидев её, он тут же бросился к ней со всех ног. Но мама вдруг перестала улыбаться, и он в недоумении остановился.
