Но не та, в которой я засыпал когда-то, будучи лишь младшим сыном рода. Теперь это покои главы рода Архиповых.
Всё здесь словно выросло и обрело новую значимость. Чёрное дерево кровати кажется массивнее, тяжёлые портьеры глушат даже отголоски бури, а камин уже потрескивает жаркими угольками — верный признак того, что слуги знали — я должен проснуться, зная, что мир уже изменился.
— Трупов нет? — сонно ворчу я, подтягиваясь на локтях.
— Пока нет, но день только начался, — раздаётся ленивый голос с подножия кровати.
Фамильяр Зир, мой извечный спутник, скалится в улыбке, растягиваясь серебряным пятном на бархатном пуфе. Его янтарные глаза светятся в полумраке, в них уже притаилась насмешка.
— Должны были прислать отчёт об убытках после… трагедии? — Откидываю одеяло, ощущая, как прохлада каменных полов впивается в ступни.
— Да. Если считать убытками твоих не очень-то опечаленных новоявленных врагов. Они скорбят. Громко. Думаю — над морсом и жареными гусями.
Зир щурится, потом поднимается и, извиваясь, взбирается ко мне на плечо, его когти скользят по льняной ткани рубашки.
— Они решают, как тебя убить.
— Приятно знать, что я не даю им заскучать.
Поднимаюсь, слуги тут же входят, не выдавая никаких эмоций — идеальные тени в этом доме, всегда готовые подать одежду, воду, при необходимости — яд.
Завтракаем, сидя за длинным дубовым столом.
Нина Сергеевна, некромантка и по совместительству, тетушка Марии, отводит взгляд, когда я ловлю ее пристальный прищур.
Арсений, брат близнец, жует с откровенным любопытством, время от времени поглядывая на меня, явно желая что-то сказать, но не спешит.
Завтрак проходит в атмосфере ленивого декаданса, смешанного с утренней бодростью, какую испытывает только человек, переживший вчерашний яростный бой, а сегодня мечтающий о нем уже забыть и расслабиться.
Я лениво мажу сливочное масло на хлеб, наблюдая, как мой брат Арсений прищуривается на солнечный свет, пробивающийся сквозь тяжёлые портьеры. Он пьёт кофе, задумчиво водя ложкой по тонкому фарфору чашки.
Нина Сергеевна, главная некромантка, ест с грацией, присущей хищному зверю, который пока не решил, стоит ли ему охотиться или можно просто наблюдать.
Её племянница, Мария, напротив, колдует с овсяной кашей так, будто рассчитывает вызвать дух ушедшего в мир иной крупозаводчика.
Васька, как обычно, сидит с видом человека, для которого завтрак — лишь ступенька на пути к бурному дню.
— Каково это — проснуться и понять, что теперь ты хозяин всему, чем раньше распоряжались не понять кто и по какому праву? — интересуется брат.
Широко улыбаюсь.
— Я бы ответил, но мне кажется, ты тоже в накладе не остался.
— Да уж, с тобой не пропадешь, — Арсений усмехается, отпивает морс. — Но ты знаешь, уже доложили, Демид, сегодня к тебе придёт гость. Первый, после объявления тебя главой. Интересно, кто удостоил тебя этой чести?
Жую, не подавая вида, что мои пальцы сжимают столешницу чуть крепче, чем следовало бы.
Кто-то уже спешит застолбить своё место в этой новой расстановке сил.
Раздаётся звук шагов в коридоре.
Слуга появляется на пороге, ровным голосом объявляя.
— Барон, вас желает видеть…
Но не успевает договорить. В зал уже входит фигура в тёмном плаще, сдвинув капюшон.
— Прости, Демид. Мне не хотелось, чтобы ты узнал всё от третьих лиц…
Я замираю.
Передо мной стоит человек, которого я давно похоронил.
Тот, кого я считал мёртвым, потому что он предал меня!
Точнее, она. Натали.
Племянница князя Александра Колтова.
А ту жаркую ночь, проведенную с ней, я давно вычеркнул из своей памяти.
Но, как оказалось, не из жизни.
Зир шипит у меня на плече.
— Вот теперь день обещает быть по-настоящему интересным.
Цыкаю на него.
Фамильяр резко отлетает в сторону, усаживается на шкафу, покачивая серебристым хвостом и комментируя происходящее.
— Она пришла. Врата ада открылись! Кто бы мог подумать, что у них такой аромат жасмина?
В залу идет Натали, племянница князя Александра Колтова.
Её платье светлое, воздушное, а взгляд лукавый. Играет роль невинной, но я-то знаю, какая тьма кроется под этой кружевной оболочкой.
Её губы приподняты в улыбке, а взгляд направлен на меня с той самоуверенностью, которая полагается женщине, проведшей с мужчиной ночь.
Лениво откусываю хлеб.
— Барон, — мурлычет она, медленно опускаясь рядом на стул, — вы, наверное, рады меня видеть?
Едва киваю. Ни малейшего намёка на радость.
Натали поджимает губы, но быстро берёт себя в руки. Я слишком хорошо знаю таких, как она. Если один путь не работает — идёт обходным. И вот её взгляд уже скользит в сторону моего брата.
— Арсений, — сладко произносит она, — а вы всегда так молчаливы по утрам? Или я не достойна вашего внимания?
Арсений, не поднимая глаз от чашки, замечает.
— Если вы ждёте комплиментов, то напрасно. Демид в этом мастер, а мне завидовать ему ни к чему.
Зир фыркает.
— О да, зависть — основа братских отношений. Какой завтрак без лёгкой вражды?
Васька, не в силах вынести молчание, встревает.
— А вы, барышня, всегда так кокетничаете за завтраком? Или это только для нас, счастливчиков?
