Граф вынул ассигнации, швырнул на пестрый платок под ногами цыганки. До чего бабы бывают страшные! Та зазвенела монистами, подобрала, поцеловала бумажку.
— Что тебе спеть, яхонтовый?
— «Черную шаль»! «Черную шаль»! — закричали вокруг.
— Не вас спрашивают, — цыкнула на них женщина.
— Спой, что вы пели куконашу Пушке, когда он ходил с вами.
Цыганка рассмеялась:
— Мы пели по-своему, а уж он переложил на русский.
Пусть так. Граф кивнул. Женщина присела на платок, подвернув одну ногу под себя, взяла гитару. Ее пальцы побежали по струнам, точно ища нужную, ущипнули бас и рассыпались, как бисер на столе.
Михаил с шумом вдохнул воздух. Господи, зачем он попросил!
Гость принял протянутую бутылку кислого молдавского пойла и опрокинул себе в рот, задрав к небу донышко, оплетенное лыком.
— Это всего лишь песня. — Под хлопки цыганка отложила гитару. — Дай посмотрю на руку.
Граф протянул. Чего терять? Женщина несколько минут разглядывала его ладонь, развернув ближе к огню. Потом закрыла и отвела от себя.
— Все будет хорошо.
Лиза стояла на крыльце и следила глазами за пестрым мячом, прыгавшим над сиренью. Александр играл с тучей племянников. Его приезд буквально спас графиню. Он примчался в Белую Церковь вскоре после нее и сумел разъяснить Браницкой дело так, что во всем оказался виноват один Михаил. Александра Васильевна несколько смягчилась в отношении дочери, но с величайшим подозрением взирала на самого Раевского.
— А тебе-то откуда об этом знать? — спросила она прямо.
Полковник не растерялся.
— Мадам, я служил с этим человеком несколько лет. И мне ведома вся глубина его эгоизма. Когда вы выдавали дочь замуж, вы точно ослепли.
Старая графиня оценивающе прищурилась.
— Не дури мне голову. Проморгал девку, теперь кусаешь локти. И осмеливаешься позорить достойных людей. Не лезь в чужую семью!
Чем была хороша тетушка, так это умением резать правду, как хлеб. Александр опустил глаза. Он всегда пасовал перед старухой.
— Не скрою, ma tante, мои чувства к вашей дочери…
— Попридержи язык, если не хочешь, чтобы тебя выгнали. — Графиня топнула ногой. — Был несносный мальчишка и остался. Я не показываю тебе на дверь только потому, что Лизе нужна поддержка.
Браницкая не сказала правды. Больше всего на свете она не хотела, чтобы ее дочь впала в отчаяние и растеклась лужей слез по паркету. Чтобы устоять, женщине необходимо видеть свое отражение в чужих глазах, сознавать, что она любима… Муж тяжело обидел Лизу. Фактически выгнал. Скоро роды, а от него ни слуху ни духу. Даже очень любившая Воронцова теща начинала сердиться. Упрямец! Ведь знает же, что ее девочка ни в чем не виновата. Чего он ждет? Что она приползет к нему первая? Не бывать этому. Чтобы сохранить чувство собственного достоинства, молодой графине нужен человек, который не скрывал бы своего чувства. Поэтому хозяйка Белой Церкви позволила Раевскому остаться.
Александр перебросил мяч старшей из племянниц Зосе.
— Выбей Казика без меня.
Малыши зашумели.
— Все, все, я иду качать Сандрин! — Он подхватил маленькую Александрину поперек туловища и понес к высоким качелям.
— Мы тоже! — заорали остальные.
— По очереди! — рявкнул на них полковник.
Лиза смотрела на него с крыльца. Как странно поворачивается жизнь! Когда-то она хотела детей от Александра, но думала, что лучшим отцом для них будет Михаил. Вышло наоборот. Родила мужу двоих и готовится подарить третьего. А возится с ее малышами Раевский. Он всегда был заводилой, атаманом разбойников. Женщина горько усмехнулась. Почему люди, если любят, причиняют друг другу столько зла?
Закутав плечи в теплую шаль персикового цвета, графиня пошла в дом. Села в уголке на диван, даже играть на фортепьяно не хотелось. Живот терся о клавиши. Кто у них будет: мальчик или девочка? Она твердо знает, когда они с Мишей зачали ребенка. Ночью в Алупке. Теперь казалось, счастливое время! А тогда даже поездка не в радость. Слишком много гостей, муж занят другими…
Лизе пришло в голову, что она не желала пожертвовать их старой жизнью ради новой, такой важной для него. Перед отъездом Воронцов бросил ей:
— Вы забавлялись мною, пока я всецело принадлежал вам. Как только у меня появились дела, вам понадобилось иное развлечение.
