Он на глазах посерьёзнел, и мы, разместившись в лобби отеля и окружив себя защитой от любопытных ушей, проговорили целый час. Результатом разговора мы оба остались довольны. Николай получал щедрое вознаграждение, а я — услугу, в которой так остро нуждался.
— С тобой приятно иметь дело, Оскурит! — расхохотавшись, он хлопнул меня по плечу. — Полечу к пацанам! Нужно быстренько им всё объяснить. Когда, говоришь, мы тебе понадобимся?
— Точно не скажу. Но рискну предположить, что уже завтра…
После этого я поднялся в номер. Там я застал Альфреда, что-то увлечённо мастерящего из купленного мной сегодня скарба. По полу были разбросаны чертежи, в которых я узнал набитую руку Алины. Значит, они всё-таки смогли что-то придумать…
Просидев с Альфредом до полуночи, я отправился в постель, а утром начал новый сумасшедший день.
Меня разбудил изрядно выпивший Борзов, нетрезвым голосом сообщивший, что парни согласны и всё будет по плану.
— Но ты их предупредил, что нужно быть трезвыми? — на всякий случай уточнил я.
— Да ты за кого меня принимаешь, Оскурит⁈ — возмутился он. — Все уже к обеду будут стеклы как трезвышки! Да они жизнь за тебя будут готовы отдать!
— Очень на это рассчитываю.
На скорую руку перекусив, я отправился в Академию. Отсидев только одну пару, тайком пообнимался с Анастасией, а остальное время провёл в Научном центре с Алиной и Альфредом. План на глазах начинал обретать форму, и я не хотел упустить ни единой детали.
Наконец под вечер меня наполнило знакомое чувство тщательно выполненной работы. Всё было сделано, и оставалось только принять неизбежное.
— До гостиницы дойду сам. Сопровождать меня не нужно!
Я вышел за ворота Академии и зашагал по улочкам. Стояла тёплая погода, лёгкий ветерок приятно щекотал кожу. Люди вокруг смеялись и переговаривались. Настоящая благодать! Не удержавшись, взял крендель с варёной сгущёнкой и приготовился насладиться кулинарным шедевром.
Увы, но сделать это не удалось.
Стоило мне свернуть в неприметный переулок, как мир вокруг меня вздрогнул, входы в переулок с обеих сторон закрыла непроницаемая кирпичная стена.
— Вот и встретились, Марк… Скучал по мне? — раздался знакомый безликий голос.
— Если честно, то ни капельки, — ответил я и, повернувшись, лицом к лицу столкнулся с Воробьём.
Выглядел Воробей точно также, как и в нашу последнюю встречу. Всё та же фигура с неясными размытыми очертаниями и скрытым помехами лицом. Голос его был искажён и напоминал голос робота из моего родного мира. Словом, ничего нового.
Оглядевшись, я понял, что угодил в ловушку. В переулке не было ни машин, ни прохожих, ни даже кошек и хоть каких-то птиц. Выходящие на дорогу окна домов были плотно заколочены. А про перекрывающие выход кирпичные стены я уже упоминал.
Весь переулок представлял собой одну большую банку, которую резко накрыли крышкой, заперев в ней зазевавшуюся бабочку.
Что самое обидное, этой бабочкой был я.
— А ты заморочился. Очистил целую улицу! Или это всего лишь иллюзия?
— А что, разве похоже на иллюзию? — Воробей хмыкнул. — Не надо думать о том, что и как я сделал, Марк. Мои силы за пределами твоего понимания. Во всяком случае, сейчас. Если всё сложится благополучно, то я обещаю, что научу тебя таким приёмам, которых ты не можешь и представить…
Я прислушался к ощущениям, пытаясь понять, иллюзия это или нет. Если и иллюзия, то очень и очень качественная. Настолько качественная, что все мои обострённые Даром чувства не могли дать однозначного ответа.
Но что бы ни происходило, нужно было придерживаться плана. Я допускал, что нечто подобное обязательно случится, и был готов.
Словно случайно, я коснулся фамильного кольца Оскуритовых, едва заметно его повернув. Выброса силы не было, и я надеялся, что Воробей ничего не сумел ощутить…
— Может не будем тратить время на бессмысленные разговоры? — поинтересовался у меня Воробей. — Мы оба взрослые люди и знаем, зачем встретились. Тебе было сделано предложение. Уникальное и очень щедрое. И у тебя было время на то, чтобы всё как следует обдумать. Отведённый срок вышел. И вот я здесь, стою напротив тебя, ожидая твоего твёрдого и решительного ответа.
Воробей не пытался давить или угрожать. Он лишь ровным механическим голосом перечислял известные нам обоим факты, своего рода подводил итог перед финальной частью.
В отличие от него, мне так спешить было совсем не выгодно. Даже наоборот. Чем больше времени мне удастся протянуть, тем лучше…
— И что будет, если я откажусь?
— Ровным счётом ничего, — пожав плечами, ответил Воробей. — Я лишь пожелаю тебе хорошего дня и оставлю тебя доживать свою скучную унылую жизнь…
— Да, всё так просто? И даже не попытаешься меня убить?
— Кажется, у тебя начинается паранойя. — Издёвку в голосе Воробья я услышал даже сквозь металлический гул его голоса. — Ты считаешь, что все пытаются тебя убить. Спешу разочаровать, но это совсем не так! Ты уйдёшь отсюда как ни в чём ни бывало…
