— Выйдите все! — услышал я за спиной шепот Тильса и заметил, что он выталкивает остальных вон, уходя последним.
Когда мы остались одни, Мелкий сполз с постели и, шмыгая носом, подошел ко мне.
— Господин велел передать… велел передать… госп-подин… наш госп-подин, — заикаясь и запинаясь, начал он.
— Сначала успокойся, — приказал я. — Терпеть не могу лишних слез!
Мелкий послушно кивнул и тут же высморкался в полу моего плаща. Потом вытер об меня ладошки и вздохнул.
— Господин велел передать, что вы теперь хозяин, — пролепетал он.
— Это я и так знаю. — Я подошел к постели. Смерть исказила черты умершего, и я с трудом его узнавал. — Я — наследник. Вступаю в права наследования. Он больше ничего не передавал?
— Господин сказал, что вы теперь повелитель мира!
— Что? — Я схватил Мелкого за шиворот и встряхнул: — Ты что молчал? Что это означает?
— Повелитель. — Мелкий поджал лапки и не делал попытки вырваться, — вы повелитель мира… если сумеете доказать это! Он сказал — у вас власть. Вы должны ее удержать. Это все! А теперь отпустите меня, мне надо в кустики…
Он прикрыл ладошками причинное место и сжал колени.
— Пошел вон! — Я поспешно отшвырнул Мелкого и шагнул к постели. Меня душила ярость.
— Повелитель мира? — прошипел я, сжимая кулаки. — Что это за новости? Какого мира? Этого? А вот это не хочешь? — Я скрутил кукиш и сунул покойнику под нос.
Мне показалось или труп хитро улыбнулся?
Совершенно опустошенный, я покинул покои несколько минут спустя. Тело покойного Властелина, кем бы он ни был при жизни, моим отцом или прадедушкой, окончательно спятившим перед кончиной, покоилось в хрустальной сфере. За моей спиной, едва я прикрыл двери, раздался грохот и лязг, словно сомкнулись огромные челюсти — это замок отдавал последний долг своему прежнему владельцу. Я стремительно обернулся. Но на месте двери была гладкая стена. Комната, где мой отец испустил последний вздох, перестала существовать. И я сильно заподозрил, что рано или поздно со мной произойдет то же самое — если я умру в этих стенах.
Тильс с братьями, Верт с Мелким, Вунья с Марко — все они ждали меня в коридоре, но я не остановился и не сказал им ни слова, а просто молча направился прочь. Мне нужно было побыть одному. То, что произошло за последние несколько минут, было моей тайной. Даже сейчас, даже здесь я не могу рассказать о ней. Замок и, как ни странно, душа покойного отца взяли с меня клятву молчать. Однажды я ее расскажу, если память не выкинет еще один фортель и я просто-напросто не забуду, что собирался сказать. Но, как бы то ни было, мне нужно было заново осмыслить свое положение и подумать, что делать дальше.
Я шагал, полностью погруженный в свои мысли, и не замечал легких шагов у себя за спиной. Кто бы там ни крался, он явно не имел враждебных намерений, в противном случае Тени и сам замок давно бы его уничтожили.
Только добравшись до своих покоев, я обернулся и нос к носу столкнулся с Вуньей. Девушка вздрогнула, но не отвела глаз.
— Ты что тут делаешь?
— Я понимаю, тебе сейчас тяжело. — Она помедлила и коснулась ладонью моей руки. — Но ты не один! Если хочешь, я буду с тобой, — она придвинулась ближе, так что почти коснулась меня грудью, — я могу остаться до утра…
Она придвинулась еще ближе, кладя руки мне на плечи, и я внезапно почувствовал прилив ярости.
— Нет! — Я сорвал с себя ее руки и слегка встряхнул. — Думаешь, я ничего не понимаю? Мне не нужна твоя благотворительность! И жалость тоже не нужна!
— Но это не жалость! Это…
— Мне плевать, что это такое! — выкрикнул я. — Если тебе так уж хочется с кем-то переспать — только свистни! У меня по замку слоняется несколько сотен мужиков — выбирай любого!
— Но…
— Я сказал — нет! — последний раз рявкнул я и захлопнул перед девушкой дверь.
Меня душила злоба, да такая, что я первые полчаса просто бездумно крушил все, до чего дотягивался. Замок и невидимые слуги — сквозь стены они, что ли, просачиваются? — с пониманием отнеслись к моей ярости. Разбитое немедленно уносилось, порванное и сожженное заменялось новым. Свою истерику я закончил тем, что устроил снаружи небольшую бурю с грозой пополам. Дождь, ветер, град, метель, хлещущие по камням молнии — не хватало только горящих камней. Я чувствовал себя обманутым. Мне было больно, и я очень хотел сделать так же больно хоть кому-нибудь.
Следующие несколько дней шел снег. Он падал и падал, постепенно засыпая все вокруг. На замок и окрестности опустилась глубокая тишина. Мир словно заснул или застыл в оцепенении, ожидая перемен.
