Между тем ноги сами несли его в сторону кабачка «Веселый комедиант». Подойдя к двери, из-за которой доносился гул голосов, Лайам остановился. Это заведение он успел полюбить. Здесь собирались менестрели, актеры, фокусники и вообще искусники разного рода — люди пестрые, горластые, неунывающие, заряжающие пространство вокруг себя духом неиссякаемого веселья. Однако Лайам усилием воли переборол искушение туда заглянуть. Ему хотелось сохранить голову ясной, а в кабачке выпивка в малых дозах не отпускалась.
Вдруг внимание его привлек отблеск света, исходящий из-за дальнего угла погруженной во тьму улицы. Лайам знал, что за тем углом находится «Золотой шар» — единственный саузваркский театр; ему там приходилось бывать, разыскивая убийцу Тарквина. А еще он знал, что театр сейчас должен быть закрыт, — по особому распоряжению герцога, пекущегося о здоровье своих подданных. Зимой большие скопления горожан не могли не способствовать распространению заразных болезней.
Удивленный Лайам оставил шум кабачка за спиной и двинулся к дальнему отблеску. Свернув за угол, он обнаружил, что вход в театр освещен, но позолоченный деревянный шар, висевший над ним еще недавно, исчез, а на его месте красовалась вывеска с неряшливыми изображениями разных животных. Лайаму удалось опознать льва и гигантского кабана.
У открытой двери переминался с ноги на ногу продрогший подросток, сжимавший в руках пачку афишек. Щеки его раскраснелись от холода; обтрепанный шарф спускался до самых коленей.
— Эй, малый, что там внутри? — спросил, останавливаясь, Лайам.
— Звери, — насмешливо хмыкнул подросток, указывая на вывеску. — Разве вам не видать?
— Я думал, театр закрыт.
Оборвыш посмотрел на открытую дверь, задумался на мгновение, затем фыркнул и перевел взгляд на Лайама.
— Ну, похоже, теперь он открыт — верно? Мне кажется, что туда можно даже войти.
— И то верно. Сколько же стоит вход?
— Спросите там, — отозвался подросток, ткнув пальцем в сторону входа, и снова принялся притопывать то одной, то другой ногой.
Улыбнувшись, Лайам вошел в помещение и услышал, как неприветливый зазывала, невзирая на то, что улица была совершенно пуста, забубнил:
— Приходите взглянуть на заморских животных. Приходите посмотреть на зверинец. Приходите посмотреть на проклятых животных, набитые дураки.
Вестибюль был пуст, поэтому Лайам открыл дверь, ведущую в зрительный зал, и заглянул внутрь.
— Эй! — позвал он. Откуда-то издалека донесся высокий голос:
— Проваливай отсюда, паршивец, и приведи мне хоть какого-нибудь дуралея! — Лайам кашлянул.
— Я и есть нужный вам дуралей. Зрительный зал театра представлял собой неправильный шестиугольник; пять сторон его занимали устроенные в два яруса ложи, шестую, и самую длинную, составляла сцена. Высоко под потолком висела огромная люстра. Обычно в ней горели сотни свечей, сейчас же их было не больше дюжины. Поэтому Лайам лишь по звукам определил, что обладательница высокого сердитого голоса словно бы обо что-то споткнулась, прежде чем поспешить к двери.
— Прошу прощения! — выдохнула хозяйка зверинца. Она остановилась перед Лайамом и быстро присела в вежливом реверансе. — Я думала, что это снова негодный мальчишка явился сюда жаловаться на холод. Вы пришли взглянуть на зверей?
— Да, — с улыбкой отозвался Лайам. В глаза ему бросился весьма своеобразный наряд женщины: длинная юбка, столь широкая и бесформенная, что под ней свободно мог разместиться еще с десяток таких, и мужская куртка из вываренной, усеянной заклепками кожи. На одной руке ее красовалась перчатка для соколиной охоты. Серо-стальные волосы были зачесаны назад, а изрытое оспинами лицо покрывал яркий, неумело наложенный грим. Во второй руке хозяйка держала освежеванную тушку кролика.
— Ну что ж, — бодро произнесла она, — будем последовательны. Сначала я должна попросить вас внести плату за вход, серебряную крону или равную сумму другими монетами, — только, пожалуйста, без сдачи. Я вас уверяю, наш зверинец того стоит. Вы не пожалеете, что потратили свои деньги.
Лайам достал монету, но женщина, сообразив, что руки у нее заняты, рассмеялась.
— О, сэр, придется вам оставить ее при себе — пока я не избавлюсь от этого кролика. А теперь окажите мне услугу, затеплите огонь в одном из стоящих на полу фонарей, и я покажу вам самый большой зверинец, когда-либо посещавший Саузварк со времен… ну, скажем так, со времен его предыдущего в этот город приезда!
На полу действительно обнаружились покрытые ржавчиной фонари, а при них — огниво и трут. Когда огонь вспыхнул, женщина повела посетителя по театру, непрерывно и оживленно болтая.
— Видите ли, сэр, обычно в это время у нас закрыто, но стужа и снег отпугивают людей, дела идут неважно, и мне приходится торчать здесь безвылазно, чтобы не упустить даже припозднившихся посетителей, таких вот, как вы. Осторожнее, здесь клетка! — На самом деле клеток вокруг имелось достаточно много, как маленьких, так и больших. Они были разбросаны по всему залу и накрыты залатанной парусиной. — Лучше держитесь от них подальше.
