Пауза. Десятки молчаливых голов обернулись на шум. Я не видела говорившего, но услышала второй голос:
— Когда моя жена сможет подать к столу суп на мясном бульоне, а не овощное варево?
— А моя креветки из Южной Страны!
— По центру, — услышала я в рации охранника. Внешностью мужчина напомнил мне пчелу. Столь большими были стекла черных очков.
— Иди-ка отсюдова со своей правдой, умник, — возмутились в первом ряду.
— Клоуны!
— Больше всех знают… А мы что-ль тупые?
Я хотела вмешаться, но Эдди потащил к главному входу, а зачинщика и его друзей вычислили и ликвидировали из общности почитателей наследника, как опасную, колючую и вредную единому организму колючку.
Я очутилась там, внутри. Как в первый раз. Собор был залит солнечным светом. Его пропускали огромные мозаичные витражи. Высоченные порталы, украшенные молчаливой скульптурой, уходили в самую глубь и, казалось, утопали в бесконечности. Из полукруглой капеллы вышел сморщенный служка и двинулся, не поднимая головы, по плиточному полу. Холодные каменные стены отражали гулкое эхо наших шаркающих шагов. Скрипнула деревянная дверка. Ангельским голосом запела женщина. Мраморно-деревянная кафедра истинно очаровала. Я хотела подойти ближе к главному алтарю, украшенному колоннами, чтобы найти в живописных ликах безмолвных статуй сокрытую истину, но охранники Эдди не позволили. Горели свечи. Мгновение перенесло меня из реального мира в иное измерение, ранее недоступное. Эдди втолкнул в боковую дверь неожиданно. И произнес грубо:
— Приют во внутреннем дворике. Быстрее, — шептал он. — Дети приготовили подарки.
Мне плохо. Непослушные ноги заплетаются, каблуки застревают между стыками тротуарной плитки. Эдди тащит к белому зданию в три этажа. И опять эта дьявольская улыбка на нежных губах! То привлекает, то вызывает отвращение! Придет время, и я не выдержу!..
На крыльце, в тени узорчатого навеса, стоит мужчина в костюме. На ступеньках — смуглая женщина в ярко-красном сарафане, оператор и фотограф. Эдди улыбается и пожимает руку мужчине, потом женщине. Они кивают в ответ и лица их наполняет радость.
— Милая, — обратился Эдди ко мне. — Позволь познакомить тебя с мистером и миссис Легран.
— О, невеста наследника — очаровательная особа, — восхитилась женщина. Я отметила стоимость ее туфель и сарафана. Сейчас, когда шкаф мой наполнен нарядами на любой вкус, не достает другого. Ангельского пения женщины на балконе? Я оглянулась, шпиль Собора тянулся к голубому небу. Я хотела увидеть луну. Но был день и охранник сторожил боковую дверку. Я бы вернулась, но Эдди… Он обаятельно улыбался миссис Легран, а она говорила:
— За несколько лет наш приют стал одним из лучших. Прошу вас убедиться. Стены принимают всех, кому нужна помощь. Жаль, что не все готовы принять этот дар.
Она посторонилась. Оператор и фотограф следовали за нами, но я более не ощущаю их присутствия. Внутри уютно и чисто, видимо в основных помещениях к визиту наследника наводили лоск. Миссис Легран все говорит и говорит, хвастается успехами воспитанников:
— Обратите внимание на фотографии у дальней стены с обоями в мелкий цветочек. Среди них есть снимки старые и новые. Лучшие воспитанники.
В уютных комнатах царит благополучие, или видимость. Очень хочу верить в успехи сирот, которые показывают нам свои умения. Мне запомнилась девочка с длинной косой и алым бантом. Она подарила рисунок — пейзаж в небесно-голубых цветах. Мальчик в костюмчике моряка подготовил набор фотографий. Брат с сестрой сыграли ансамблем. Я вполголоса задавала детям вопросы. Воспитанники говорили лишь то, что им было велено, ни больше, ни меньше. А потом ощутила недобрый взгляд миссис Легран и выпрямилась.
— Вопросы можете задать мне, — тихо пробормотала она.
— У меня путаются мысли.
— Я готова не только рассказать, но и показать. Предлагаю вам лично убедиться — у ребятишек нет причин жаловаться, — проворчала миссис Легран и встала. Эдди спустился к нам, детей увели. Миссис Легран открыла дверь на лестницу и повела на «обход». Именно так она назвала экскурсию по зданию.
— У нас строгие правила, — приговаривала она. — И в этом плюс — воспитанники растут целеустремленными, упорными и, покидая наши стены, находят место в жизни… Певица Рози. Мистер Пен юной вытащил ее с ученической сцены и позволил петь на большой. Не могу сказать, что девочка лучше всех пела, но требовательной была, правда. Приставала к мистеру Леграну, все на завтрак — Рози в кабинет. И плачет, и рыдает, и просит собственный угол и пианино. Муж мой сдался. У Рози появилась комната. А там диван, стол и… Пианино купил мистер Пен. Рози ценила его как продюсера. А музыку мистера Анри… — миссис Легран замолкла.
— Продолжайте, — попросил Эдди.
— Музыку мистера Смита Рози считала унылой и вызывающей раздражение. Кумиром для нее был мистер Пен.
