— Вышли мне копию договора, — услышал он в трубке настойчивый и властный голос. — С поправками, которые обсуждались прошлым утром…
Короткие гудки, разъедающие желчью изнутри. От досады и злости Пен не удержался и метнул ненавистно гудящую трубку в стену — попал в стеклянную полку. Ему казалось, что полка взлетела и флакончики, аккуратно выстроенные в ряд, посыпались на пол. Пен и не думал собирать «мусор». Его призвание быть управленцем, и он верил в предначертанную миссию. Авторитетные деловые журналы много писали о его успехе, ставили в пример, требовали объяснить, как правильно выбрать свой путь и не сбиться с цели. Все, чего он достиг — его заслуга. Выход корпорации отца на мировой уровень — его идеи и управление, политика — он заслужил все должности. И на заседаниях, не стесняясь, озвучивал любые пришедшие на ум мысли, даже нелепые и не поддающиеся логике, или с легкостью мог зарубить верно изложенное предложение противника. Естественно, у него появились враги, которые, как только узнают о пошатнувшихся отношениях «с ней», сразу же обнажат клыки. Пен выдвинул ящик, положил на стол договор и вслух прочел текст доверенности на имя музыканта.
Пен включил кнопку селектора и вызвал Клайва. Сотрудника кадровое агентство подбирало в услужение в течение полугода. Он нуждался в помощнике, способном думать неординарно, креативно и качественно исполнять приказы. Кареглазый шатен явился через секунду. Одет он был в отбеленную рубашку со стоячим воротником. В одной руке Клайв держал блокнот, в другой — ручку. Колпачок щёлкнул, перо коснулось линованной бумаги. Секретарь двинул слегка скулами, карие глаза моргнули, боковым зрением юноша заметил сваленные флакончики в углу и писклявую трубку.
Кеннет Пен перевернул тикающие часы и стал говорить. Клайв конспектировал и не перебивал. Он привык разбираться в желаниях сам, после.
— Эти бумаги нужно отсканировать. Лично, — на последнем слове Пен сделал акцент, — и отправить на электронную почту Элизабетты.
Клайв дословно записал второй приказ.
— Третье — разберитесь с мусором, — Пен глянул в угол. — Четвертое — разыщите адрес музыканта. Кто он такой, объяснять не нужно.
Клайв поклонился, одернул воротник и вернулся в свой кабинет, более тесный, чем у шефа. Но у него был личный угол, что не могло не радовать. Телефон в кармане загудел. Одна красавица сообщала, что располагает нужными сведениями.
Энни. Первая дама
— Энни, как хорошо, что ты приехала! — муж мой впервые за час заметил меня. — Тише! Идет!
Клаус редко позволяет себе возражать Бетт, но едва Элизабетта вошла в наш номер, он сорвался на нее, упрекнул, что она явилась под утро, да еще напевая детскую песенку. Бетт не ответила ему, просто передала мне очки, платок, другие вещи и убежала в ванную комнату.
— Надо же. — Я осмотрела бежевое пальто на предмет наличия всех пуговиц и повесила в шкаф. Задвинула створку. — Что с ней?
— Кажется, Анри снова в игре. Только он мог унести ее с земли в облака.
— Помнишь, как мы ели пиццу, обсуждали героев фильма, ты пел под гитару, а затем мы все вместе играли в «твистор»? В те годы Бетт не подозревала, что станет той, кем стала…
— Пен оборвал телефоны, разыскивая ее. До сегодняшнего утра я следовал инструкции. Будет лучше, если я позабочусь о безопасности до «официального» приказа. К тому же надо решить дело с мисс Полли.
Клаус стянул со стула куртку. Потряс. Надел.
— Созвонюсь с ребятами, — напористо произнес он. — А ты не спускай с нее глаз. Скажи, что выходить небезопасно. О визите «знают». Придумай что-нибудь! Страх взбодрит ее, и она «очнется». Так… Безопасно и эффективно.
— Как думаешь, мы вернемся в Город? До пятницы? У сына каникулы…
Клаус пожал плечами.
— Выпускной год, Энни. С осени будете видеться чаще.
