В доме Протасовых было непривычно тихо. Впрочем, тишина воцарилась в особняке с момента смерти писателя, что было естественным продолжением трагических событий, но сейчас изменилось даже безмолвие. Атмосфера скорби и печали незаметно растворилась, уступая место безотчетной тревоге, казалось, теперь каждый квадратный миллиметр молчаливых комнат был пропитан страхом за будущее.
После той мерзкой встречи в квартире на Маросейке с Сацивиным Бэлла Альбертовна едва добралась домой, хотя, исходя из реалий, особняк, в котором они находились с Мариной последнее время, назвать своим домом язык уже не поворачивался. Каждую секунду мысли Протасовых были заняты тем, что в любой момент им могут указать на дверь.
У Бэллы Альбертовны подскочило давление, и она долго приходила в себя, горстями глотая таблетки. Очередным неприятным сюрпризом явилось напоминание Марины об оплате коммунальных услуг за обслуживание дома. Проведя в уме нехитрые подсчеты, вдова пришла к неутешительному выводу, что только на это уйдет практически вся ее пенсия…
Бэлла Альбертовна поняла, что проблемы продолжают наслаиваться друг на друга, когда к ней обратилась сиделка, с извиняющимся видом заговорив о просроченном жалованье. При этом Елена напомнила, что ей нужно взять недельный отпуск – навестить своего больного отца в Ростове, о чем она уже предупреждала Протасову.
К счастью, неприятный разговор был прерван визитом Сергея Михайловича Сурикова, и старушка, пообещав решить вопрос с деньгами, отправила Елену на кухню приготовить чай.
Пока расположившиеся в гостиной Бэлла Альбертовна и Суриков разговаривали, сиделка вскипятила чай и, положив в вазочку печенье с шоколадными конфетами, отнесла поднос в комнату. После этого Елена поднялась наверх, чтобы забрать чемодан.
– Лена, – позвала Марина, выкатившись из комнаты. – Зайдешь на минутку?
– Конечно, – улыбнулась сиделка. – Я и не думала уезжать, не попрощавшись с вами…
– Это тебе, – тихо сказала Протасова-младшая, когда Елена вошла в комнату женщины. В ее руке был лист бумаги с каким-то рисунком, и, приглядевшись, сиделка ахнула.
– Надеюсь, похоже, – скромно произнесла Марина.
– Ничего себе «похоже», – медленно проговорила Елена, зачарованно разглядывая собственный портрет. – Как фотография! Как это у вас получается?!
– Времени много свободного, – грустно улыбнулась Марина. – Прости за излишнюю сентиментальность, но… после ряда событий ты одна из немногих, кого я считаю родным и близким человеком.
– Я очень тронута, – промолвила Елена, продолжая рассматривать рисунок. – Нужно будет подобрать к нему рамку. – Она оторвала взор от рисунка: – Как движется дело по вашей защите? Бэлла Альбертовна сообщила, что вас взялся защищать адвокат Павлов!
– Да, они заключили соглашение, – ответила Марина, но в голосе ее не чувствовалось особого оптимизма.
– Вам надо отвлечься, – высказала мнение Елена. – Нельзя так изводить себя, это может и к неврозу привести!
Протасова-младшая с печалью посмотрела на женщину:
– Лена, я пытаюсь. Читаю книгу, а думаю о том, что мы нищие. Рисую картину, а мысли о маме – не дай бог сердце не выдержит этих испытаний! Знаешь, я где-то услышала такое выражение: «В этой жизни часто тонут не те, кто не может плавать, а те, у кого не хочет выплывать душа». Так вот, Лена, у меня сейчас такое состояние, что душа не хочет даже пытаться выбраться на поверхность… При этом ни я, ни моя мама не хотим, образно выражаясь, тонуть! – Она подавила тяжелый вздох. – Хорошо, ты рядом есть, и Сергей Михайлович нас не забывает.
Сиделка ободряюще улыбнулась:
– Будем надеяться, Павлов вам поможет!
Она взглянула на старинные часы, стоявшие на комоде, и спохватилась:
– Ой, пора бежать! Совсем заговорилась, а у меня поезд через полтора часа!
– Еще раз тебе огромное спасибо.
– Я всегда рада помочь. А вам спасибо за рисунок! Всего хорошего!
С этими словами Елена заспешила из комнаты.
– Леночка, – обратилась к ней Протасова, когда сиделка уже обувала туфли. – Прости, что не уделила тебе время… Я в последнее время как сомнамбула, ничего не соображаю.
– Все в порядке, Бэлла Альбертовна.
– Возвращаясь к нашей теме про зарплату… – сбивчиво заговорила вдова. – Видишь ли, в связи с последними событиями наше финансовое состояние сильно пошатнулось…
– Да, я все понимаю.
– …признаюсь честно, мы все к тебе привыкли, но сейчас мы вынуждены экономить на всем, где только можно, – продолжала оправдываться старушка. – Наших пенсий с Мариной хватает только на питание и оплату коммунальных услуг… Я знаю, что эти наши проблемы не должны затрагивать твои интересы, но…
– Бэлла Альбертовна, – мягко прервала ее Елена. – Пожалуйста, не волнуйтесь и перестаньте себя терзать. У меня пока есть сбережения, и я могу подождать. Я прекрасно знаю, что такое остаться без средств к существованию!
Глаза пожилой женщины заблестели от слез.
– Я вам бесконечно благодарна, Леночка. Как только я разберусь с наследством, я обязательно вам все выплачу сполна, – пообещала она дрогнувшим голосом.
Они обнялись на прощание, и сиделка, подхватив чемодан, выскользнула за дверь.
