– Завтра я запланировал встречу с одним важным свидетелем, – сказал Артем. – Как только она пройдет, я вам позвоню. И будьте готовы пойти в полицию. Разумеется, мы сделаем это вместе.
– Я теперь уже и вовсе на улицу остерегаюсь выходить, – призналась Протасова. Видя, что адвокат собирается уходить, она засуетилась: – Артемий Андреевич, мне так неловко… Может, пообедаете с нами?
– Благодарю, но дел невпроворот, – улыбнулся Павлов. – В другой раз обязательно! Марине от меня большой привет!
– Я провожу вас, – внезапно сказал Суриков, выбираясь из-за стола.
Они вышли из дома, и уже когда оказались за воротами, ветеран сказал:
– Артемий Андреевич, вы не обижайтесь на меня, старика. Я ведь не со зла там всякого за столом наговорил. Простите мою вспыльчивость.
– Бросьте, Сергей Михайлович. Если переживать по каждому поводу, ум за разум зайдет. Я бы поступил на вашем месте точно так же.
– Ну тогда я спокоен, – улыбнулся Суриков. – Просто Бэллу с Мариной жаль до слез. Они ведь мне как родные! Вы смело говорите, может, какая помощь нужна? В конце концов, я тоже не последний человек в обществе!
– Я обязательно буду иметь это в виду, – пообещал Артем. – Если вас будут дергать к следователю, обязательно держите меня в курсе. Вот, держите визитку… Всего хорошего!
– Вот теперь я вижу, что вы молоток, – сказал Сергей Михайлович, пожимая адвокату руку. – Можете всегда на меня положиться!
Глубоко за полночь, накачавшись под завязку спиртным, приятели угомонились, они даже не уснули, а отключились, провалившись в омут беспамятства. Но даже в окутанном алкогольным дурманом мозгу Эдуарда, наподобие всполохов далеких молний, то и дело мелькали мутные кадры жуткой расправы над отцом в гараже. Эд, словно заправский боец, остервенело лупит отца, превращая его лицо в фарш. Тот падает, в двадцатый раз ударяясь затылком о ящик, однако вместо вопля из его глотки вырывается безумный смех. Отец поднимается, весь красный и блестящий от крови, и теперь уже в ужасе кричит Эдуард.
«Я не дам тебе ни копейки», – шепчут распухшие от ударов губы отца. – Ты лентяй и неудачник…»
Схватив его за плечо, отец трясет Эдуарда, как тряпичную куклу.
«Не дам, не дам, не дам тебе ничего», – бормочет отец как заведенный.
Тонкая грань, разделяющая ночной кошмар и реальность, начала рваться и разлетаться на мелкие, исчезающие, как легкий дымок, кусочки.
– …просыпайся, придурок! Эд! – липкую дрему прорезал злой шепот Алекса, и парень с трудом разлепил глаза. Вокруг липкий туман, в черепную коробку словно запустили пчелиный рой, язык неуклюже ворочался в пересохшей глотке. Эдуард сел на диване, изумленно таращась на друга.
– Кто-то звонит в дверь, – дыша на него перегаром, сообщил Алекс. Глаза его расширились от безотчетного страха. – Иди, посмотри!
Словно в подтверждение этих слов в прихожей вновь раздались настойчивые трели звонка.
– Сколько времени? – хрипло спросил Эд, слезая с дивана.
– Почти восемь утра.
Подхватив пакет, Алекс принялся торопливо складывать в него бутылки и другой мусор.
Покачиваясь, Эдуард прокрался к входной двери и, затаив дыхание, прильнул к смотровому глазку. На лестничной площадке стояла полная женщина лет пятидесяти, которую он никогда ранее не видел.
Она приблизилась к двери и постучала кулаком.
– Петя! – громко позвала незнакомка, и Эд вздрогнул, отшатнувшись. – Петя, открой!
Эдуард вернулся в комнату.
– Там какая-то толстая баба, – известил он, постепенно приходя в себя. – По ходу, подруга бати. А может, соседка.
Алекс почесал затылок.
– Эта дура может вызвать ментов. Стремная ситуация, бро.
Они, как по команде, посмотрели в сторону окна.
– Даже не думай, – криво усмехнулся Эд. – Хочешь разбиться с пятого этажа – вперед. Я уж лучше сдамся.
Глаза Алекса опасно блеснули.
– Ты думаешь, я не найду лучше способа?
В дверь снова позвонили, затем постучали.
– Петя! – позвала женщина.
– Вот идиотка, – покачал головой Алекс. – Как будто стук в дверь звучит громче, чем звонок.
Он ушел на кухню и вернулся с громадным столовым ножом. Увидев хищно блеснувшее лезвие, Эдуард не на шутку испугался.
– Нет, Алекс, – забормотал он, выставив вперед руки, словно тот собирался резать его. – Нет, не надо! Хватит с нас двоих в гараже!
– Иди к двери, – прошипел Алекс, махнув ножом в сторону прихожей, и Эдуард, охваченный ужасом, повиновался.
На негнущихся ногах он шагнул к глазку, посмотрел.
Пухлая незнакомка стояла у лифта, держа возле уха телефон, и молодой человек едва сдержал облегченный вздох.
– Она уезжает, – шепотом известил он.
– Уверен? – спросил Алекс, продолжая сжимать нож. – Не ври мне, Эд. Мне терять нечего. Я хочу, чтобы ты это хорошо усвоил.
– Все, она ушла, – раздраженно сказал Эдуард, отодвигаясь в сторону. – Посмотри сам.
Убедившись, что его приятель прав, Алекс, взяв нож за лезвие, быстро вытер рукоятку о рукав куртки, висевшей на крючке, и бросил его в сторону кухни. Тот звякнул, ударившись об кафель.
– Ничего не забыл? – спросил Алекс. – Все мое при мне.
Эд машинально пробежался пальцами по карманам.
– Тогда валим, бро, – тихо скомандовал Алекс.
