– Как ты могла… – с трудом выговорила Протасова, без сил опускаясь на стул. – Мы ведь доверяли тебе… Ты была как родная…
В прихожей раздались настойчивые трели звонка, и Артем обратился к Сурикову:
– Сергей Михайлович, окажите любезность, откройте, пожалуйста. Похоже, полиция уже на месте.
Спустя несколько минут все было закончено. Пока на Есению надевали наручники, лицо ее сохраняло непроницаемое спокойствие. Тут же был осмотрен ее чемодан, из которого были изъяты рукописи, аккуратно упакованные в бумажные пакеты. Вино из бокала, который Есения поставила перед Павловым, было перелито в специальную емкость. Искусный парик аферистки из натуральных волос также был приобщен к делу – его поместили в конверт для улик.
Когда закованную в наручники Кеслер увели, Бэлла Альбертовна нетвердой поступью отправилась за корвалолом.
– Мне очень неловко, что все это стало для вас сюрпризом, – извиняющимся тоном сказал Павлов. – Но информация по вашей так называемой «сиделке» поступила буквально вчера вечером. Тогда же стало известно, что она приобрела билеты в Париж, причем только в один конец.
– Я думала… что все закончилось, – призналась Бэлла Альбертовна, выпив лекарство. – А тут вы… с такой шокирующей новостью…
– Значит, эта Есения все знала заранее и охотилась за этими рукописями? – спросил Суриков. – И заранее внедрилась в семью Андрея Васильевича? Словно шпион?
Артем кивнул.
– Овчинка стоила выделки. По предварительным данным, только за эти рукописи Кеслер могла бы выручить порядка миллиона евро. Она и ее брат давно крутятся в этом бизнесе, и, скажем так, у них это наследственное. Их отец был диссидентом, коллекционером старины, торговал втихую антиквариатом. За это был осужден и умер в исправительной колонии. Часть его коллекции была конфискована, но мать успела что-то припрятать, а кое-что распродать, сохранив детям капитал. Есения и Генрих выросли, но своих семей не создали.
Зная цену предметов старины, они сначала просто выступали посредниками при купле-продаже, а также обмене раритетов. А потом, очевидно, кого-то из них осенило – мол, под ногами буквально валяются несметные сокровища, а мы ни сном ни духом! Вон сколько картин и скульптур у стариков! И тогда они разработали следующую схему. Ищется человек, владеющий редкой коллекционной вещью. К нему втираются в доверие специально обученные люди и различными способами пытаются забрать ценность. Для этого изготавливаются поддельные документы – завещания, дарственные, договоры ренты… Прикормленные чиновники заверяли заведомо поддельные документы. Правда, мошенники прокололись с нотариусом Гурецким, который не стал покрывать их, когда правда начала вылезать наружу.
Кстати, Есения в свое время была осуждена судом Лондона за незаконные сделки с культурными ценностями. Сведения об этом были представлены Интерполом. По счастью, сегодня удалось предотвратить очередную попытку хищения бесценных рукописей, которые хранил у себя Андрей Васильевич.
– А что же насчет попытки убийства, Артемий Андреевич? – спросила Марина. – Эта особа действительно заказала вас кому-то?
Лицо Артема посерьезнело.
– Пока что это единственное белое пятно во всей истории. После неудачного покушения на Коржину убийце, несмотря на план «Перехват», удалось скрыться. И он до сих пор не пойман.
– В таком случае ваша жизнь до сих пор в опасности? – испуганно спросила Протасова.
– Надеюсь, что нет. В настоящий момент осталось задержать брата Есении. С этим могут возникнуть небольшие трудности, но это формальности, рано или поздно он будет арестован, – выразил уверенность адвокат. – Генрих Кеслер сейчас не в той физической форме, чтобы активно скрываться и переходить на нелегальное существование.
– Может, поставим чай? – предложила Марина после небольшой паузы. – Мама приготовила черничный пирог…
– Я – за, – улыбнулся Артем.
Приняв душ, Ингур уже готовился ко сну, когда зазвонил один из его телефонов. Приглаживая влажные волосы, он озабоченно сдвинул брови – звонок раздавался на особом телефоне, номер которого был доступен весьма ограниченному кругу. Абонент, пытавшийся дозвониться до Инугра, был ему незнаком.
– Слушаю, – осторожно сказал он, принимая вызов. В трубке раздался странный шуршащий звук, сквозь который с трудом проклюнулся едва различимый хриплый шепот:
– Ингур?
– А кто интересуется? – поинтересовался киллер.
– Меня зовут Генрих.
– Я вас не знаю.
– Я вас тоже.
Ингур усмехнулся.
– Занимательный разговор получается, не находите?
Он уже собирался отключиться, как в трубке послышалось:
– Мы не знаем друг друга, но мы оба знаем Есению. Она моя сестра. Так что теперь вы знаете, откуда у меня ваш номер.
Ингур немного расслабился.
– Ваша сестра арестована.
– Я в курсе, – прошептал Генрих.
Слыша его прерывисто-сиплый шепот, Ингур подумал, что так говорил бы человек, придавленный чем-то тяжелым, и каждое слово стоило ему неимоверных усилий.
– Что вам нужно? – спросил он.
– У вас был один заказ от Есении, – продолжал Генрих. – Один юридический объект. Вы его не исполнили.
