Где-то рядом с нами по улице ходят Сирены, напевая жуткие, сводящие с ума, песни. За соседним столиком в ресторане сидит могущественный Колдун, выторговывая лучшую финансовую сделку для своей логистической компании. А в кондитерской хозяйничает неуклюжая Ведьма с черепахой. Адвокат-оборотень со всей страстью и яростью защищает бедолагу зомби в суде. И все функционирует как часы. Пока в Академии для особенных учеников не начинают пропадать студенты, нарушая все устои общественной и такой спокойной жизни, выстроенные на руинах прошлых трагических событий.
На выдохе поднимаю ее. Соскальзывает. Падет на холодную и сырую землю. Кричу, что есть мочи. В тот самый момент, отчаяние охватило меня. Делаю глубокий вдох. Чувствую, как слезы проступают и застилают мутной серой пеленой глаза. Быстро моргаю, они скатываются по щекам, стираю тыльной стороной ладони. Снова хватаю ее за воротник кожаной куртки.
— Ты должна мне помочь, — со всей мочи кричу срывающимся хриплым голосом. Я хотел, чтобы она меня услышала. Перед глазами становится темнее. — Очнись! Мне нужна твоя помощь, — все тем же надрывающимся голосом повторяю. Ритмично бью ее по щекам, заставляя почувствовать меня.
Ни один мускул не дрогнул на ее лице. Тело не ответило на мой зов. Она все такая же бездыханная, лежит на грязном полу, среди растекающейся ржавой воды из дырявых труб. Темные ветвистые коридоры нагоняли большее отчаяние, а пробегающие серые грязные хвостатые крысы издавали короткий писк и скрывались за очередным поворотом игнорируя наше присутствие.
Делаю глубокий вдох, собираясь с силами, снова хватаю ее за воротник двумя руками. Стараюсь закинуть ее тело себе на спину. Чувствую, как ноги становятся ватными, а колени подкашиваются. Приняв ее вес на себя, медленно перебираю ногами, не разжимая пальцы — тащу. С криком выдыхаю, моля ее помочь мне.
С каждым шагом становится тяжелее. Руки сводит судорога, в ногах больше нет сил. Одной рукой я опираюсь на стену, другой придерживаю ее тело на своей спине.
— Я не справлюсь один, — цежу я сквозь зубы, практически сдаюсь.
Слышу, как она делает глубокий вдох и начинает тяжело кашлять; часто, а потом резко замолкает. Чувствую, как вес ее тела для меня становится легче, мои шаги быстрее. Она обхватывает меня руками за шею. Без сил, но она старается самостоятельно опираться на свои ноги, тем самым помогая двигаться нашей связке как можно быстрее.
— Мы найдем выход, — шепчу я, надеясь, что она слышит меня. — Обязательно.
В конце коридора показался свет. Тусклый, еле ощутимый, как мираж. Я сразу направил нашу связку к нему.
— Мы выйдем отсюда, — выдаю я на выдохе. — Обязательно, — повторяю, как мантру.
Шаркая ногами, собираю всю волю в кулак, я устремляюсь к свету. Она помогает. Совсем немного, но мне хватает, чтобы продолжить тащить наши задницы прямиком отсюда. Еще немного. Еще несколько шагов. Я стремительно направляю нас к свету. Еще шаг и…
Толстое серое стекло и металлические решетки в железобетонной стене, и очень далекие лучи заходящего солнца. И больше ничего.
Она схватилась за металлические прутья, напоминающие решётку, смогла удержаться на ногах, всего на пару секунд, но истощенный организм не смог больше цепляться за ниточки сознания, обессиленная она скатилась по стене.
На первый взгляд, помещение выглядело старым, полуразвалившимся. Я вложил силы и дернул решетки. Ничего. Намертво вцепившиеся прутья в бетон никак не хотели разрушить конструкцию. Я продолжал колотить кулаком то по стеклу, то по решеткам, не теряя последние капли надежды.
— Нужно двигаться дальше, — предложил я. Тяжело дыша я перевел взгляд на нее.
Она сидела с поникшей головой, закрыв глаза в умиротворении, не отзываясь и не реагируя на меня и мои слова. Присел продолжая смотреть на нее.
